— Почему, — вот честно, губы сами спросили. Это была не я. Мне вообще не интересны его мотивы, лишь бы дотерпеть пять дней.
— Ты никому не нужна, Александра, — он решил растоптать меня прилюдно, — и ты только что нанесла мне смертельное оскорбление, усомнившись во мне, как в мужчине.
Я с вызовом посмотрела на него.
— Но ведь это правда, — произнесла я и добавила более тише, — ты же не смог еще затащить меня в постель.
Нависший надо мной рентианец побагровел и с силой сжал спинку стула. Но ожидаемого треска не послышалось. Или не так сильно сжимает, или материал крепкий.
Почему-то в это мгновение, в голову лезли именно эти мысли. И это странно. Мне бы испугаться. А о его ручищи вздрагивают и могут вот-вот сомкнуться на моей шее. Но я почему-то уверена. Не сделает.
— Хорошо, — вдруг прорычал он мне в лицо, — сегодня ночью ты получишь то, чего так отчаянно добивалась вот этим представлением.
— Я скорее выброшусь из окна, нежели лягу под тебя, — пообещала я, без тени сомнения. А ведь сделаю, вот только друзей жалко и всего того, чего с таким трудом добилась.
И ко мне пришло осознание, что жизнь-то я, люблю.
— Молчать, — не выдержал военный, то есть командор. То есть, мой папочка.
Почему-то, мы синхронно повернулись к нему. А через секунду Сайфар сел на свое место, продолжая держать меня за локоть. И делал он это не слишком вежливо. Но боль терпеть я научилась еще в раннем детстве, так что особого дискомфорта это не доставляло.
Мужчины по очереди поставили свои размашистые подписи и бумаги протянули мне.
— Я не подпишу! — твердо сказала я, не обращая внимания на резкую боль в руке и не задумываясь, ударила по наглой конечности правой рукой.
И снова противный хруст, а затем пронзившая почти все тело, страшная боль. Любая друга закричала бы, а я лишь стиснула зубы и закрыла глаза, чтобы никто не видел моей слабости. Я не имела права ее показать. Не этим надутым богачам, которые ни во что не ставят других.
— Ты подпишешь это, — твердо произнес Сайфар, прямо у уха, — ты же хочешь, чтобы твои друзья долетели.
— У меня рука сломана, — я повернула голову и в упор посмотрела в его синие глаза с вертикальным зрачком, — я физически не смогу это сделать.
— У тебя нет выбора, — он мельком посмотрел в сторону посиневших пальцев, — не я их сломал.
Я зашипела, когда пришлось взять в руку ручку и поставить подпись. Не остановилась. Сделала это. А потом, превозмогая боль, стиснула ее и вонзила в ногу супруга. Послышался крик свекрови, звук отодвигаемых стульев. Кажется, она упала в обморок и братья тут же вышли вместе с ней. Надеюсь, больше не вернутся.
Может я и подписалась, но это не значит, что смирилась.
— Тварь, — он попытался ударить меня, но я поймала его руку и снова посмотрела в глаза.
— Ни ты, ни твоя семейка, не смогут меня подчинить, — прошипела я, отталкивая конечность.
— Александра! — прозвучало над ухом. — Садись.
Это был мой отец. Точнее только тот, кто породил меня.
И я села. Но посмотрела не на него, а на рану в ноге мужа. Почему-то он не вытащил ручку, а что-то написал в свайдере и тоже сел. Но, странным было не это, а то, что он молчал. И вот это меня откровенно пугало, так как я привыкла к бурной реакции со стороны пострадавших. Захотелось срочно отдалиться, но не смогла даже приподняться, ноги не держали. Впервые.
Снова стало тихо.
Я положила голову на сложенные на столе, руки и прикрыла глаза. Наступила апатия. Ничего не уже хотелось.
Но все же через минуту подняла голову.
— Это еще не все, — пообещала мужу.
— Знаю, — усмехнулся. Совсем недобро, так.
Открылась дверь. Вошел, уже знакомый доктор. Он подошел к нам и внимательно осмотрел.
— Смотрю семейный ужин в самом разгаре.
— Молчи и осмотри ее пальцы, — недовольно отозвался Сайфар.
Мужчина повернулся ко мне.
— Как вы это сделали? — он был явно удивлен. Я, межу прочим, тоже. Это же надо, он заботится обо мне.
— Защищала свою честь и достоинство, — искренне солгала я, хотя, доля правды тут все же присутствовала.
— И как успехи? — с руки сняли шину и снова посмотрели через экран на состояние костей. — М-да.
Я молча смотрела на эту мешанину, причиной которой стала я. В принципе, если не трогать, не больно, но это необходимо. И я приготовилась к боли, которая непременно будет, как только начнут вставлять кости на места.
— Вашу супругу необходимо госпитализировать, — вдруг выдал медработник, — перелом слишком сложный.