С глухим чавканьем, сапог поддался и слетел с холодной ноги. Лучник примерил подошву добытого трофея к своей и раздосадовано кинул в лежащего на земле хозяина.
– Разочаровываешь меня! Лучше чтобы у тебя было чего ценного! –Эдгар встал одним коленом на бездыханное тело и принялся шарить по карманам. Улыбка на лице означала только одно, что поиск увенчался успехом. Он вытянул мешочек и легким движением расшнуровал. На ладонь со звоном посыпалась медь и плотно завернутый маленький сверток. – Ну может и не разочаровал! Табаку? – протягивая надрезанный сверток, улыбнулся тот.
Ирис покачала головой и спрятала за пояс осколок, Дагорт же жестом дал понять, что не желает приобщиться к трофею, добытому с покойника. Эдгар пожал плечами и забил появившуюся из-за пазухи трубку.
Горький дым поднялся тяжелым клубом в воздух, нехотя растворяясь где-то над головами.
– Да уж, – лучник сплюнул в сторону. – Толи отсырел, толи сразу с какой-то гадостью намешан был. Еще пару дел и мы вновь в пути. Карманы сами себя не осмотрят.
Трубка только перестала дымить, а все трупы уже лежали как солдаты, по линеечке в ряд.
– Сударыня, итого?
– Почти серебряный и один перстень латунный, – выдохнула Ирис.
– Негусто, у предыдущего хоть целый серебряный нашелся. Но и то славно, пора выбирайся из этого месива. К вечеру, если поспешим, будем на месте.
Ирис поежилась и плотнее закуталась в бархатную накидку.
– Не люблю охотиться на зверье! Зачем нам вообще заказы на волков? Мы же уже выполнили контракт с беглянкой, у нас есть ее фамильная подвеска, которая подтвердит наш успех, – поинтересовалась она.
– Сперва, потому что нам по пути. Да и, как говорят, хочешь есть- умей выполнять контракты по пути! А вообще, ты не любишь их из-за того, что твою силу они обходят стороной, это понятно, но тебе стоит усердней тренироваться! Ведь наша частичная беспомощность- не повод бросить выгодный контракт, когда мы так близко.
– Говори это себе и своим стрелам, когда мы с големами встречаемся!
Эдгар пожал плечами и вышел на усеянную камнями дорогу. Оббив сапоги от спрессовавшейся грязи, он посмотрел через плечо на безрадостную картину бойни.
– Лежат значит они там, не могли что ли для разнообразия дохнуть где то, где почище! Таверны там, плато на худой конец, а то лазай потом за ними в самую грязь.
– Не жалуйся, сам же знаешь, если я встряну там, в грязи, то смысла от моего меча все равно что от того сапога, который ты себе приметил. Да и даму нашу мы поставить на это дело не можем. Это я уже молчу о том, что никто из нас этим заниматься попросту не будет.
– Да, да, да, конечно, конечно, а теперь давайте двигать, волки там или медведи, мне нужно смыть с себя это все, а там хата какая-то, да будет, раз люди обитали. Не говоря уже о том, что этот ваш контракт на зверье мне тоже совсем не по душе, когда вы бубните под ухо.
Троица зашагала по едва устланной камнем дороге, которую с обеих сторон омывали черные моря бескрайних незасеянных полей. Ирис порой оглядывалась назад, словно пытаясь определить сколько им нужно идти, но однообразие пейзажа не позволяли этого сделать, тянущееся время и отсутствие ориентиров превращали дорогу в пытку. Единственное, что можно было сказать наверняка- сейчас они находились далеко, от того места, где они наткнулись на трупы.
Слегка за полдень, троица оказалась на не прибранных с предыдущего сезона полях и относительно ухоженных участках, высокие посеревшие стебли взмывали в голубое небо плотными стенами, смыкались ровными и стройными рядами у самой дороги. Игривый ветер, словно управляя оркестром, наигрывал свою беспечную мелодию на просторах бескрайнего моря мертвых колосьев.
Воздух ударил легкой стеной прохлады в лица путников. Эдгар стянул грязный капюшон и сорвал с головы потрепанный койф, ветер запустил свои тонкие пальцы в отросшую за время странствий каштановую гриву, Эд ответил смехом. Косматая борода и длинна волос старили его, но широкая улыбка и только намеченные морщинки в уголках глаз говорили о еще не до конца ушедшей молодости. Ирис прикрыла лицо рукой, чтобы уберечь свои глаза цвета хорошо отчищенного металла. Черные, как смоль, волосы были перехвачены синей лентой, что спасло их от неминуемого беспорядка, который, по обычаю, причинял легкомысленный зефир и его слуги. Легким и прохладным прикосновением тот прошелся по одеждам, вздувая тонкие рукава блузы и просторно скроенную накидку из черного бархата. Стылые объятия обрамляли стройную фигурку чаровницы, на что спутники успели обратить внимание. Дагорт, отринув привычную угрюмость, позволил себе легкую улыбку, выдохнул тяжелый воздух и дрожь легкости прошла по телу, скрытому кольчугами, ремнями и вареной кожей. Глаза некогда гордого смотрителя наполнились тоской по тем дням, когда он так же мчал на встречу собственной судьбе, но сжимая рукоять синей стали.