– Как будто в другой мир попали, – пробормотал, расшнуровывая ворот Дагорт. – Поля чисты и засеяны, ветер игрив и прохладен, – он прошелся рукой по сухим колосьям, ощущая как те, будучи подвластны ветру, трепыхаются и ломаются в его руке.
– Сейчас бы еще жаркое, такое с пылу - с жару, и пряного вина одной из малознакомых южных провинций, да перину чистую, – с улыбкой глядя в даль резюмировала Ирис.
– Чарочку бражки или кувшин молока теплого и хлеба с печи, да стог в старом амбаре. Больше ничего не нужно. Но мы тут ради волков, поля лысые, как череп Дагорта, время идет, а местные не могут ни как их приспособить.
Минута мимолетной радости была прервана упоминанием столь часто вспоминаемого контракта, который омрачал ясный день не столько фактом грязной и опасной работы, сколько жуткими деталями о людских жертвах и заеденном скоте.
Солнце стало клониться к закату, гонимая ветрами жара и духота стали спадать, что позволило стылому воздуху вновь вернуть бразды правления себе, благо на горизонте появился шпиль с покосившимся на бок флюгером.
– Темно в нем походу, обычно большие дома заревом встречают задолго до ворот, – подметил Дагорт.
– Судя по огромным полям и тому, что дают за каждую серую головешку по одному серебренному, там домишко должен быть далеко не маленький. А я, поверь, видела немало подобных мест. Порой приемы в таковых поместьях могли соперничать с лучшими домами запада, а родовые гнезда этих господ ничуть не уступает даже замкам.
Через неполный час показался и сам дом заказчиков, который и верно больше походил на небольшой замок. Оград и заборов не было, да и само величественное строение видало лучшие годы. Витраж был темен, как дно засаленной бутылки в портовой таверне, входы как беззубые пасти чернели дырами и поскрипывали своими тяжелыми дверями на ветру. Покинутый дом дышал и оплакивал свои пустые залы, походившие во мраке на остов огромного корабля. Под сводами гуляли и выли призраком шумные сквозняки, вызывавшие неприятные мысли и чувства, окружающие это чудо архитектуры. Хозяйственные строения казались, ничтожны в тени величия главного дома. Двухэтажные цеха, пекарня и мельница смотрелись еще куда сносно, но те же конюшни и жилые помещения прислуги выглядели крайне плачевно. Покосившиеся и протекающие крыши, некрашеные стены и подпорки создавали впечатление давнишнего запустения.
Троица, подходя к поселению, приготовилась к самым серьезным последствиям, оружие было наготове, чаровница заговором усилила слух, зажгла тонкую свечу и отправила пламя узкой лентой огненного морока внутрь главного входа. Бесплотный дух зажег все свечи у зеркал в пустом хозяйском доме, успел коснуться лампад у стен и растворился легкой дымкой. Тьма отступила, в мрачных окнах забрезжил свет. Темный свод окрасился в цвет слоновой кости с бежевым рисунком по нему. Если не считать следов гари, то выглядело весьма достойно и по-королевски роскошно.
Где-то в стенах все так же выл ветер, но теперь более чуткий слух наемников уловил, как стукнулась о пол тарелка или что-то ей подобное.
– Слышали? – шепот Ирис звучал эхом в головах, словно она говорила самым обычным голосом, быть может, даже чуть громче. Обостренные чувства улавливали скрип сапог на каждом шагу, шуршание мелких камушков под ногой, сдавленное дыхание, лязганье кольчуги, скрип кожи и шелест одежд, но больше всего, каждый слышал биение собственного сердца и звон одинокой посуды в одной из дальних комнат хозяйского дома.
Дагорт дал знаком понять, что ему мешает обостренное восприятие и что пришло время для соблюдения уговоренной дистанции в три шага. Слабое свечение у висков мечника померкло и легкое покалывание этой же области пропало, мир на секунду оглох, но вскоре разразился привычным уху шумом. Дверь открывать не понадобилось, хотя заглянуть за нее по привычке Дагорт заглянул, угрожая острием меча пустоте. Пол был измазан шлейфами засохшей крови, будто тушу неизвестной жертвы тащили волоком. Главный холл, несмотря на горящие свечи был довольно мрачным местом.Тени, вызванные слабыми источниками, судорожно копошились на стенах и перилах широких лестниц, что уводили багровые дорожки диковинных ковров в темное чрево второго этажа. На первом этаже, от просторной комнаты, увешанной гобеленами и картинами, помимо лестниц было два длинных коридора по разные стороны: один вел в гостевой холл, в котором был виден ряд мягких стульев и тяжелые шторы за их спинками. Брат-близнец этого коридора у противоположной стены открывал вид на деревянные панели, в которых виднелись приоткрытые ниши, своего рода потайные двери в небольшие коморки гостевой прислуги, которые должны были быть всегда рядом, и в случае надобности поспешить к главным воротам, не потревожив сон хозяев. В самом конце располагались гостевые комнаты и винтовая лестница идущая в библиотеку.