– Двери, углы и снова двери! – заходя третьим, недовольно бормотал Эдгар, осторожно осматривая площадь пред домом. – Как же любят эту горе-роскошность приезжие и разжиревшие на восточном воздухе западники!
Ирис чувствовала себя беззащитно, волки, как и прочие звери, не восприимчивы к ее иллюзиям и чарам, справиться с дюжинной разгоряченных воинов ей бы помогли пара фокусов и самообладание, но разум зверя не терпит вмешательств. Она осознавала свою беспомощность, но остаться в городе, пока ее группа ходит по заказам, означало возможно навсегда там и остаться, что никак не подходило ей, хотя именно в такие моменты, она вспоминала, что остаться- не так уж и плохо, как ни как, любая группа с радостью бы приняла чаровницу в отряд, а знать бы с удовольствием наняла ее на период празднеств. Ирис утешала себя мыслью о том, что это был не единственный заказ в пути, а на выручку она сможет купить тот скандальный трактат «Сакральные культы», что нашелся у одного безумного старца в последнем городе, а если повезет, то еще и на новое платье останется.
– Там, – бархатная перчатка указала в сторону гостевой спальни, которая виднелась на другой стороне коридора, – в дальних покоях, шум был оттуда.
Троица стала аккуратно идти в указанную сторону. Хруст стекла сопровождал почти каждый шаг, раздавалось тихое цоканье подбитых по последней моде сапог чаровницы.
– Пусто, – дойдя до цели, огласил Дагорт.
– Сейчас осмотрю тут все, погоди, – отозвался Эдгар и принялся аккуратно заглядывать в шкафы, за ширмы и шторы, под кровать и ощупывать деревянные панели, за которыми должны быть тайные ходы, такие же как у прислуг.
– Эй, Здоровяк, – спустя некоторое время прошептал он, – там окно открытое было, я закрыл, конечно, но подоконник чист, кто-то его недавно открыл. Займусь той стеной, – он ткнул острием кинжала в сторону свободной панели у изголовья кровати: как раз ту, которая была прикрыта ширмой. – Сквозило слегка, поди, там ход.
Стоило только острому кинжалу впиться в дерево, как раздался хруст лопающейся лаковой пленки, что, вероятно, сдерживала тайную дверь.На хруст отозвался уже знакомый скрип двери. Дагорт поднял меч в боевой готовности, Ирис поспешно спряталась за угол дверного проема и попыталась поймать взглядом движение, которое определенно было. На пороге появился сгорбившийся высокий человек.
– Эдгар, готовь свой лук, что-то тут не так, – не опуская меча, быстро проговорил Дагорт и медленно зашагал в сторону незнакомца.
Фигура пришельца была очень странной, он был худой и костлявый, суставы, вероятно, чем то болели, потому что были гипертрофированы и неестественно вывернуты. Голова походила на череп лошади, вытянутая и обезображенная, но для лошадиной головы, глаза сидели не на своем месте, а располагались спереди. Остатки одежды роднили это существо с человеком- обноски бридж свисали с исхудалой ноги, на другой их совсем не было, в обрывках серой грязной тряпки на шее можно было угадать некогда белую блузку, расшитую золотой нитью.
Ирис с любопытством зашагала следом, пытаясь рассмотреть получше человекообразное существо.
– Кем или чем бы ты ни был, лучше тебе представиться, можешь также бежать, если первого не дано. Слышал?
Существо повернуло голову, золотые кольца в его ушах тихо брякнули, глаза, залитые зеленой краской болот, мутно взирали на идущие по коридору фигуры. Ночь за окном засеребрилась выходящей из-за туч луной. Существо невольно мотнуло мордой из стороны в сторону и, казалось, выросло на голову, а сухие конечности набухли практически в два раза. Рваные куски одежд плотно обхватили раздувшиеся ноги и тело. Существо ощетинилось и зарычало, оголяя белые клыки.
– Живо назад! У него первая луна идет! – из-за спин раздался крик Эдгара.
В первую луну, если судить по рассказам выживших, перевертыши еще не обретают тот нечеловеческий слух и усиленное обоняние дикого зверя, а их сознание затуманено эйфорией лунного света, что они пьют впервые.
Стрелы просвистели прямо возле Ирис, и та с ужасом отпрыгнула к стене, ударившись головой о барельеф деревянной панели. Пара летающих, едва заметных носителей дара смерти нашли свою цель и с хлопком зарылись по самое оперенье в плоть на мягкой вытянутой шее. Существо закашляло и в приливах тошноты раззявило свою пасть. Свист снова пронзил воздух, и голова нервно дернулась от прилетевшей прямо в глотку стрелы, смола, что скрепляла древко, лопнула от удара, и из шеи вылетели две тонкие стрелы с собственными наконечниками. Это были специальные стрелы, против незащищенных людей и тварей: от удара о цель, лопалось оплетение наконечника и смола, склеивающая две половины в одну, после чего сдвоенная стрела спешила разойтись в разные стороны, стремясь нанести как можно больше внутренних повреждений. Перевертыш заметался на месте от боли, когтями рвал горло, чтобы достать причинявшие боль застрявшие щепки. Дагорт, не теряя времени с криком ринулся в бой, держась стены. Он давал возможность Эдгару продолжать использовать в качестве подушечки для иголок новообращенного перевертыша.– Десять! – крик Эдгара докатился до Дагорта.