– Не думала, что ты ценитель роскоши, – беря с пыльного стола вилку сказала Ирис.
– Тепло, уютно. Если можешь себе позволить спать на шелке и есть в отдельной комнате, то стало быть и крыша у тебя надежна, а стены не продует зимой. Все эти штуки и тут, и там, конечно, через чур, но их и соседям за краюху отдать можно, если тягостно станет.
– Не в этом смысл таких домов, – фыркнула в усмешке Ирис.
– Много ли люди понимают смысл как таковой? Цель, задумка, ну да. А кто установил им рамки и дал определение, что и каким смыслом обладает? Жизнь и взгляды у каждого свои, это каждый сам для себя решает, не ты за меня, да не я за тебя.
– Ты всегда столь глубоким мыслям придаешься, когда такое вокруг творится?
– Ха! – выпалил Эдгар с усмешкой. – Предпочту смеяться! Такие ситуации обычно смертельны для одной из сторон, так что если это буду я, то я не хочу сдохнуть с соплями на лице, – он приметил вилку в руках у чаровницы и его улыбка сменилась тенью интереса. – Что это у тебя в руках? Серебро?
– Конечно, чем, по-твоему, едят в состоятельных домах?
– Ножи есть? Если соберем комплект, то сможем не хило выручить, если убежим, конечно.
– Вообще-то, если ты не забыл, мы тут не грабим и не прогуливаемся, у нас тут дело есть.
Эдгар принялся сметать все серебро себе в сумку.
– Что-что? Мне показалось, что ты предлагаешь убить эту тварь?! Как?! Это глупо и пытаться! Все мои стрелы для него не больнее обычной булавки. Дагорт его проткнул, да не в пятку, а прямиком в его уродскую черепушку! И что? Где Дагорт? Даго-о-рт! – он приложил тарелку к уху, словно та была его ладонью, – слышишь? Ах, да, он же размазанный по полу! Умер там, чтобы мы смогли спасти свои трусливые жопы!
Ирис молчала, ее дыхание было сбитым, она выглядела так, будто сейчас заплачет или убьет своего напарника. Обычно она была примером спокойствия и холодного расчета, но в моменты, когда она была зависима и беззащитна, она вновь становилась запуганной девочкой, из своих далеких воспоминаний.
– Любезная моя, не раскисай, просто мы ничего не можем сделать тут. Лучшее, что нам позволено, так это бежать и заплатить посудой за голову этой твари охотнику на бестий, по-другому нам не отомстить.
– Есть выход, – не успокаивалась Ирис, – хватай свою посуду и бежим обратно, нам нужно выбраться из дому.
Эдгар пожал плечами и скидал все, включая серебреные подсвечники и кубки. Небольшая сумка буквально лопалась, а сам он нес ее явно слегка перекосившись на тот бок, на котором она висела. Прежде чем захлопнуть тайную дверь, Эдгар вернулся к столу и запустил щитом от сломанного доспеха в огромное окно, которое начиналось у самого пола и уходило куда-то под потолок. Треск и звон заполнили весь этаж, путники поспешили спрятаться в тенях потайного лаза.
– Ты что там устроил? – из-за звона стекол, шепот Ирис звучал едва-едва слышно.
– Не переживай, там было не очень чисто, они даже не заметят!
К всеобщему кавардаку добавился необъяснимый гул, который мог принадлежать только двери, которую нещадно колотили и рвали с другой стороны.
Эдгар и Ирис тихо крались по, секретному лазу, словно две гигантские крысы в застенке. Путь вперед был затянут подозрительно новой, не запыленной и не забитой мелким мусором, паутиной. Петляющий коридор тянулся и поворачивал вдоль внутренних комнат, пестрил ручками в стенах, которые были своего рода отметинами для тайных дверей в прилегающие комнаты. В конце концов, когда все ручки остались позади, пред ними предстала лестница, ведущая вниз. Спускаясь по крутой и не уютной лестнице, что закручивалась винтом резким и стремительным, словно горный водопад, они вновь оказались внизу. По эту сторону крайне неприятного спуска, их ждала небольшая комната.
В сером от пыли помещении была вытоптана дорожка, будто недавно тут кто-то уже был. У противоположной от лестницы стены стоял стол, а возле него сидел покойник. Голова была запрокинута и на серой шее висел дорогой медальон, грязная одежда была достаточно богатой и хорошо сидела, так что труп раньше быть мог либо гостем, либо одним из владельцев. Слуга бы не стал переодеваться и ограничился только дорогими украшениями. К сожалению, печальная судьба не минует никого - богат ты или беден, все под итог приходят в объятья смерти. Недописанное письмо, флакон с ядом. Тело было тут явно не первую неделю, грызуны успели постараться над хорошими сапогами и пальцами правой руки, что безжизненно свисала со стула.
– Левша. Не помню, чтобы заказчик упоминал о том, что кто-то из семьи был левшой, – вытягивая из-под пера записку, сказал Эдгар. – Даже на пороге смерти они не перестают восхищаться витиеватой речью и роскошью. Я не могу прочитать это, тут все в вензелях, которые и так не разберу, а с таким зрением и подавно, – он протянул записку Ирис, сам же принялся осматривать стол.