– Влажная земля, сквозняк, кажется это ход на улицу. Счастливы мы все же.
Засовы со скрежетом покинули занимаемые долгими годами места, оставив за собой след более светлый, нежели все остальное дерево. От удара плечом, дверь просела и поддалась, вьюнок проложивший путь вверх по стенам через нее, с трудом давал лазу приоткрыться. Острые грани кинжала быстро решили эту проблему, и во внешней стене появился черный зев скрытой двери.
Две темные фигуры быстро покинули свое убежище и тенью устремились к слегка подкошенной, но все еще крепко стоящей мельнице. Холодная луна взирала на них с безоблачного неба, озаряя путь, словно белым днем. Некогда уютный сад с мощеными дорожками, богатый на яркий цвет, резные статуи и скамьи для долгих посиделок хозяев, теперь представлял собой лежащий меж хозяйским домом и прочими постройками поросший диким цветом и молодыми деревьями полем.
Косые стены мельницы, словно укрытые инеем, белели под тусклым светом луны, порядком застывшая корка из пыли и муки превратила некогда функционирующие жернова в пару каменных глыб, застывших цельной горой. Скрипучие приставные лестницы вели далеко вверх и терялись где-то в темных недрах старой постройки. Ступени поскрипывали при каждом шаге, и лестница с шумом стучала по неровному краю. Под самой крышей, на небольшом чердаке, опорные балки заменяли собой стены, крытые меж ними доски представляли собой пол верхнего этажа, а пустые мешки и солома, по видимости, в свое время кому-то служили кроватью. Бочка же была и тумбочкой, и столом, и подсвечником некогда обитавшему тут человеку. Единственное небольшое оконце выходило прямо на серое месиво трав и мрачный дом.
– Дай мне посмотреть найденное тобой серебро, – едва слышно сказала Ирис.
– Зачем?
– Там и моя доля есть, дай сюда!
Эдгар поставил перед ней сумку, сам сдвинул колчан вбок, снял дорожный плащ с капюшоном и уселся напротив окна, по привычке зажав пару стрел в руке.
– Что собираешься делать? – пробубнил он, не спуская глаз со двора.
– Это серебро, яд для того чудовища. Там в углу много всякого барахла, найдется, чем обломать лезвие, а из острия можно сделать наконечник стрелы.
– Предлагаешь потратить стрелы и наше серебро на ту тварь, которой и меч все равно что удар подушкой?
– Я не прошу тебя тратить свое серебро, я заберу все ножи, в качестве моей доли и распоряжусь ими так, как посчитаю нужным. А твои услуги и стрелы у тебя куплю за два золотых, с той суммы, которую ты так же предлагал поделить. Ну что?
Не дожидаясь какого-либо ответа, Ирис стала разбирать стоящие в углу поржавевшие инструменты. Доски под весом изрядно провисли, что говорило о недальновидности закинувших сюда их людях и о порядочном времени, которое вся эта груда железа тут находилась.
– Ладно, ладно! – прошипел он. – Я согласен! Согласен за так, спасибо и красивые глаза. Не стоит из меня делать такую тварь, жадную до денег. Мы отомстим ему за нашего друга, но у меня есть условие.
В воздухе послышался вибрирующий звон металла. Ирис повернулась и протянула надломанное лезвие Эдгару. Нерешительным движением он забрал из ее изящных рук чуть теплое от касаний лезвие.
– Я полагаю, это значит «да»? – в сером полумраке ее улыбка не теряла своего шарма, – раз ты все же принял новый наконечник.
– Чертовка, я говорил про условия.
– Тогда продолжай, только побыстрее, пока я работаю над вторым.
– Так вот, слушай значит, – выгнав из головы ее гипнотическую улыбку и снова уставившись куда-то вдаль, продолжил он. – Мы мстим, осматриваем дом на предмет ценностей, затем забираем награду, а потом уезжаем на юг, идет?
Стоило ему только закончить, как воздух скова зазвонил встревоженный надломленным металлом.
– Почему ты решил, что мы вместе отправимся? То, что я привыкла к твоей наглой лести, не значит, что я готова сбежать с тобой.
– Потому что нас уже не трое, мы обобрали поместье, найдут тебя – найдут меня, а там петля. А на юге, скроемся. Да и заказы на дуэт найти сложнее.
Ирис подала еще одно лезвие, которое должно было встать на замену второго наконечника стрелы.
– Я думала, ты напоешь что-то более красивое, романтичное, быть может, – лукавая улыбка скользнула по ее лицу.
– С чего вдруг? – Эдгар удивленно вздохнул и принялся пристраивать новый наконечник, который смотрелся весьма нелепо на его стрелах.
– А то я не вижу, как ты на меня смотришь весь последний цикл. А что ты поешь при любом удачном и неудачном моменте даже глухой расслышит и зальется краской.