Я знаю, что Елена расстроена тем, насколько я отстранен с прошлого дня. Я чувствую, как это исходит от нее, как бы она ни старалась это скрыть. Такое ощущение, что мы два человека, запертые в бесконечной битве с самими собой: я — со своей затянувшейся виной и горем, а она — со своей потребностью взять на себя ответственность за ситуацию, в которой мы оказались. Она твердо решила не винить меня, и какая-то часть меня желает, чтобы она это сделала.
По крайней мере, тогда мы были бы на одной волне в этом вопросе.
Эта встреча дает мне возможность сосредоточиться на чем-то одном, на работе. Возможно, я не смогу защитить Елену от самого себя, но я могу сделать все возможное, чтобы защитить ее от затянувшейся угрозы со стороны Диего, и я намерен сделать именно это. В прошлый раз я не заметил угрозы. Я был самодоволен, уверен, что знаю, что меня ждет в будущем. Теперь я догадываюсь, что меня ждет, и намерен быть к этому готовым. Он и близко не подойдет ни к ней, ни к нашему ребенку, если мне есть что сказать по этому поводу. Бостон должен был стать для нее безопасным местом, и я собираюсь сохранить его таким, хоть убейте меня.
У Коннора и Лиама серьезные лица, когда мы с Найлом входим в дом. Я чувствую, как Найл напряжен, когда он стоит рядом со мной, и я знаю его достаточно давно, чтобы понимать, когда он злится. Он долгое время служил королям, гораздо более тесно, чем я, и я знаю, что он боится за свою семью, как и я за Елену и нашего будущего ребенка.
— Что вы знаете? — Требует Найл, как только мы оказываемся в комнате, даже не удосужившись присесть. — Я хочу знать, что происходит.
Лицо Коннора напрягается, как будто он собирается огрызнуться на Найла за его тон, но Лиам поднимает руку, бросая на брата пристальный взгляд.
— Диего в ярости, — осторожно говорит Лиам, — как мы и предполагали. Судя по тому, что мы слышали, он считает, что его обошли с браком Левина и Елены.
— Значит, я полагаю, что твои следующие слова будут о том, что он решил покончить с потерями и сосредоточиться на чем-то другом? — Едко спрашивает Найл, прежде чем я успеваю вставить хоть слово. Я не уверен, что когда-либо видел его таким злым. Его руки скрещены на груди, челюсть сжата, он смотрит туда-сюда между двумя братьями, один из которых — его лучший друг. Но сейчас, я могу сказать, он не тот человек, который разговаривает с другом.
— Просто присядь, — резко вмешивается Коннор. — Мы ничего от тебя не скрываем, Фланаган. Мы знаем, что ты беспокоишься о том, что это значит для Изабеллы. Так же, как мы знаем, что Левин беспокоится за Елену, хотя если бы он держал дистанцию с ней, возможно, все это было бы проще.
Я сужаю глаза.
— Мы так и будем вечно повторять старое, или…
— Если бы я смог выдать ее замуж за кого-то с реальным влиянием…
— Ладно! — Лиам хлопнул ладонями по столу, покачав головой. — Что сделано, то сделано. Елена и Левин женаты. Ничего не изменить и не переписать. Теперь нам придется с этим смириться. — Он смотрит на меня, его плечи расправляются, когда он берет разговор на себя, игнорируя убийственный взгляд брата. — Диего принимает это на свой счет. Он не хочет, чтобы Сантьяго продолжал торговать с нами и набирал силу, которая может быть использована против него, но это нечто большее. У него из-под носа увели обеих дочерей, и то, что это сделали люди, работающие с теми же фракциями, что и Сантьяго, — соль на его рану. Здесь много слоев. — Он сжимает переносицу, выглядя усталым. — Он считает, что люди, работающие с нами, специально отказали ему в обеих дочерях Сантьяго, как дополнительное оскорбление, чтобы добавить к тому, что мы вступаем в союз с Сантьяго, а не с ним. Это, конечно, неправда, обе эти ситуации возникли из-за бунтарства девочек…
— Я буду благодарен тебе, если ты не будешь высказывать свое мнение о характере Изабеллы, — резко говорит Найл, и Лиам бросает на него возмущенный взгляд.
— Найл, мы же друзья. Не надо сидеть за столом и делать вид, будто мы оба не знаем, как все это произошло. Я не собираюсь притворяться, что не принимал безрассудных решений в погоне за Анной. Мы здесь не для того, чтобы пересказывать старые решения, принятые на эмоциях, но именно выбор Изабеллы взять дело в свои руки и выбор Елены преследовать Левина привели нас сюда…
— Ты не собираешься винить ее за это, — вмешиваюсь я, и Коннор закатывает глаза так сильно, что кажется, будто они могут исчезнуть на мгновение.
— Мы, блядь, поняли, — огрызается он. — Вы оба любите своих жен. Мы с Лиамом чувствовали бы то же самое по отношению к Ане и Сирше. Но опустите на секунду свои чертовы плечи и, блядь, послушайте.