В следующие ночи она посещала дома жителей Халбо, внушая спящим мужчинам и женщинам, что королева очаровательна в своей беременности, что ее румянец и растущее чрево подтверждают новость, которую уже разнесли королевские вороны, — у повелительницы будет ребенок. Убедить легковерных простолюдинов нетрудно; ведь даже ее супругу, с которым она делила ложе в королевской опочивальне, удалось внушить ту же мысль. Тем более что жизнь Врана Ашарсона, для которого любовные ощущения являлись самыми сильными и желанными, была наполнена фантазиями и самообманами. К тому же нетрудно убедить человека, столь неистово желающего рождения сына, используя простейшую магию.
С препятствием Фестрин столкнулась лишь возле покоев леди Ауды — та заперла дверь так надежно, что Фестрин не сумела войти; заклятия сейды не смогли одолеть силы дуба и железа, магического аромата трав, которыми были увешаны двери, и цветов, разбросанных у порога. Ладно, пусть болтает, пусть объявит королеву лгуньей. Кто будет слушать озлобленную старую каргу, которая противилась выбору сына и все твердит, что бледная кочевая шлюха лишила ее трона?
А что касается ребенка… Какого добра можно ожидать от насилия, что выйдет из семени, извергнутого при столь ужасных обстоятельствах столь злобным человеком? Но ребенок невинен. Он может стать открытым и честным, добрым и бесхитростным — королевич, окруженный порядочными людьми, воспитанный не в самом худшем месте этого мира, хотя и стоящего на грани войны.
Но никто лучше сейды не знал, что у короля Эйры и его жены-кочевницы не может быть детей. Ничего хорошего не мог дать супружеский союз любого мужчины с той женщиной, которую сейчас называли королевой Севера. Это нельзя было назвать равным союзом: нельзя скрестить кошку с собакой, мышь с китом, а йеку с драконом; точно так же никто из мужчин не мог получить сына от создания столь непостижимого, как Роза Эльды.
Сейда гадала — когда же Роза Эльды поймет истину, когда обретет память? И содрогалась при мысли о том, что случится, когда это произойдет.
На Вечный город мягко опустилась ночь. Камни Йетры напитались за день теплом и теперь отдавали его, убаюкивая жителей во тьме ночи, приглушая звуки, смягчая дыхание спящих и делая легкими сны. Стены замка поглощали звуки шагов человека, который крадучись пробирался по его пустым переходам. Он повернул за угол каменного лабиринта и внезапно почувствовал, что заблудился, сбился с пути и если сделает еще хоть шаг, то окажется в другом времени, в другом месте. Казалось, само время в Йетре остановилось. Виралай подумал, что это связано с названием города, а также с тем обстоятельством, что он уцелел во всех бедствиях и войнах, прокатившихся по этому краю.
Он сделал несколько шагов по стертым каменным ступеням, уходящим во тьму, и вдруг оказался перед толстой деревянной дверью, окованной железом. Дверь отворилась почти беззвучно. Стражи не было, потому что призыв к войне заставил всех мужчин, способных носить оружие, отправиться на сбор к Сэре либо разъехаться по провинциям, чтобы набрать рекрутов и обучить их военной науке. Им предстоит переплыть Северный океан, а сделать это будет непросто — во всем флоте, собранном для нападения на Эйру, очень мало кораблей, способных преодолеть бурный океан. Не то чтобы правители Истрии этого не знали; но лорд Форента утверждал, что флот будет построен к сроку, и ему верили. Поэтому лорды собирали войска и разрабатывали хитроумные планы штурма Халбо, не задаваясь вопросом, как они достигнут столицы Врана, от которой их отделяют сотни миль океана.
Виралай знал, что будет потом. Он слышал, как двое мастеров обсуждали это, не подозревая о том, что кто-то слышит их разговор. Конечно, они не знали о магическом кристалле, а Виралай мало-помалу постигал искусство чтения по губам. Сначала его охватила паника. Что он, беглый ученик мага, бывший торговец фальшивыми картами, мог знать о строительстве кораблей? Абсолютно ничего. Это искусство было ведомо жителям Севера, а Мастер не учил его этому; Виралай не знал, откуда происходил Рахе, но почти наверняка не с Северных островов, родины кораблестроения. Из Святилища он бежал на жалкой посудине, которая все время давала течь и не развалилась по пути только благодаря магии и невероятной удаче. Ни в одном из манускриптов, которые он захватил из библиотеки Мастера, не было даже слова «корабль», тем более не говорилось о том, как управлять судном. Королевский корабельщик в Эйре умер; его преемник загадочным образом исчез, и даже единственный крупный корабль эйранцев, купленный Руи Финко как образец за огромные деньги, украли какие-то бандиты. Один раз Виралай видел его в кристалле — он несся по волнам где-то на Севере, а на борту его копошилась пестрая команда из наемников и прочих бродяг. А еще там была девушка — красивая, с сияющими глазами и круглым животом. Тайхо Ишиан потерял дочь; Виралай нашел ее, но никому об этом не сказал — подобное знание может пригодиться самому.