Все эти мысли промелькнули в голове Виралая, пока Тайхо Ишиан шел к нему через комнату. Ученик чародея быстро научился угадывать настроение, в котором пребывал его хозяин; фактически от этого умения могла зависеть его жизнь. Свободные одежды, в которых явился лорд, наводили на некоторые умозаключения. Не то чтобы Виралай был противником любовной связи между мужчинами — среди кочевников подобное случается часто и не считается предосудительным, — но лорд Кантары внушал ему ужас и отвращение, поэтому не приходилось рассчитывать на то, что постельные игры с ним доставят удовольствие. Виралай сделал шаг навстречу лорду, чтобы закрыть собой небольшой инкрустированный столик, на котором покоился магический кристалл, укрытый плотной материей.
— Покажи мне ее!
Голос Тайхо Ишиана был хриплым от напряжения.
— Мой лорд…
— Покажи мне ее сейчас же! Я должен видеть ее.
Лорд Кантары вцепился пальцами себе в волосы, сгорбился и принялся ходить по комнате взад и вперед.
— Я никогда не испытывал подобной страсти ни к одной женщине… Они всегда были моим проклятием… Эти лживые уста, эти похотливые тела… Но обычно я совершал с ними обряд поклонения Богине, и моя страсть ненадолго утихала. Если я хотел женщину, я всегда получал ее, даже если приходилось платить высокую цену. Но она — она другая… Я не могу перестать думать о ней. Она постоянно стоит у меня перед глазами; по ночам она приходит в мои сны. Я всюду чувствую ее запах, слышу ее голос, хотя ни разу не слышал, как она говорит. Это выше моего понимания!
Внезапно он остановился, повернулся к Виралаю и уставился на него безумными глазами. Руки его медленно опустились.
— Мне кажется, я схожу с ума, — произнес он тихо. Виралай не знал, что сказать.
— Нет, мой лорд, — только и смог выдавить он, понимая, что говорит неправду. Да, это сумасшествие и даже хуже…
— Эта страсть сжигает меня.
Тайхо сцепил руки и с силой прижал их к низу живота, словно пытаясь погасить бушевавшее там пламя. Потом неожиданно подскочил к столу. Виралай не успел отпрянуть, лорд Кантары вцепился ему в плечи и произнес низким хриплым голосом:
— Не уверен, что Роза Эльды — вообще человек. Мне кажется, она чем-то похожа на Богиню, и поэтому я должен обладать ею. Я должен спасти ее душу. Это моя священная обязанность.
Потом он силой усадил Виралая за стол и жестом велел открыть кристалл. Ученик мага неохотно повиновался — лорд стоял у него за спиной, и он чувствовал его напряженный член; к тому же Тайхо мог заметить, в каком состоянии руки Виралая. Там, куда Алисия наложила мазь, кожа натянулась и выглядела лучше, но даже в колеблющемся свете огня было видно, что она серая и шероховатая. У него были перчатки, но прикасаться к кристаллу нужно голыми руками. Однако лорд Кантары ничего не сказал. Он стоял сзади, крепко держа Виралая за плечи, и его безудержная страсть будто передалась через Виралая камню, разбудила его, и они почти сразу увидели Розу Эльды.
Она улыбалась своей странной, несколько смущенной улыбкой, которую он так часто видел на ее лице; она находилась в каком-то большом зале, стены которого были украшены гобеленами и оружием — острыми копьями, скрещенными топорами, великолепными мечами, алебардами и дротиками, словно обитатели этих покоев постоянно пребывали в ожидании внезапного нападения. И посреди всего этого находилась Роза Эльды — бледная и прекрасная, словно лилия, сияющая, как заря. У Виралая вырвался вздох облегчения. По крайней мере она была одета и в людном месте, а не обнаженной в объятиях своего любвеобильного супруга, как раньше.
Пальцы лорда Кантары расслабились, точно одного взгляда на Розу Эльды было достаточно, чтобы облегчить его мучения. С блаженным вздохом он прошептал:
— Вот она. Вот она!
В зале было полно народу. То были придворные в роскошных нарядах и сверкающих драгоценностях; здесь царил праздник красок, нарядов, все сияло в пламени светильников на стенах и под потолком. «Как много света и огней», — подумал Виралай. По его мнению, в этой картине было нечто адское, но лорд за его спиной прошептал с благоговейным трепетом:
— Гляди, гляди — она подобна Фалле, поднимающейся из пламени на Священной Горе.