По распоряжению хозяйки Камнепада на борт подняли два огромных мешка с репой, капустой и диким луком-пореем, чтобы разбавить хоть как-то огромное количество мяса в рационе команды; впрочем, она слабо верила, что мужчины станут готовить овощи, потому что на борту не было женщин, которые могли бы их к этому принудить. Наконец под завистливые вздохи зевак на корабль переправили большой мешок с ароматными золотистыми пирогами. Возможно, кое-кто в этот момент подумал, что супруга хозяина Камнепада примирилась с опасными замыслами мужа. Но никто не знал, что позаботилась о пирожках мать Веры, Геста Рольфсен.
Аран Арансон взял в команду еще двух человек: Урса, занявшего место Тэма Лисицы, огромного мужчину с обезображенным лицом, который заявил хозяину Камнепада, что ему не везет с женщинами и он должен заработать, чтобы купить себе жену; и старшего сына Фелина Грейшипа, Гара, мускулистого девятнадцатилетнего парня, который не был мастак на разговоры, но умел одной рукой с закрытыми глазами завязать беседочный узел. Вопреки желанию матери Фент тоже отправлялся с отцом. Больше мест на корабле не было, но около сотни мужчин и парней устроили лагерь возле дома Арана, соперничая за честь плыть с ним. Всякий раз, как он выходил на улицу, его обступала толпа просителей. Около дюжины уроженцев Камнепада старались держаться поближе к нему; это были люди, которых Аран давно знал, знавал и их отцов. Они вели себя сдержанно и почтительно, кланялись ему — в надежде, что он вспомнит о добром имени их семейств и тех невзгодах, которые они пережили. Прибывшие с других островов вели себя не столь пристойно. Они кричали, стараясь привлечь внимание, хвастались своей удалью, демонстрировали мышцы, клялись, что могут управлять кораблем и в туман, и в ливень.
Он говорил со всеми, с каждым в отдельности, подолгу и приветливо. Из этих людей за день до назначенного срока отплытия он выбрал еще одного человека — Пола Гарсона, двоюродного брата Тора Леесона, который много плавал и достаточно преуспел, чтобы купить собственный корабль, но тот затонул три года назад у Каллин Сэй во время жестокого шторма. Он умел выполнять сложные расчеты, определять курс по солнцу и звездам, по приметам на море, а мозоли на его руках говорили о том, что он не брезгует браться и за весло. Молва утверждала, что в гибели корабля не было его вины; а когда он вернется со своей долей сокровищ Святилища, то позаботится о Сэре Вулфсен и остальных членах семьи Тора. В отношении этого человека выбор Арансона был справедлив и оправдан.
Затем он вернулся в дом, прикрыл дверь и привалился к ней спиной.
— На этом все, — произнес он. — Больше никого взять не могу. Наверное, даже лишних набрал.
— Ну и скажи остальным, чтобы уходили, — сказала жена.
Аран выглядел огорченным.
— Конечно, но сначала мы должны дать им еды.
Бера Рольфсен подбоченилась:
— Ничего не осталось. Все погрузили на твой чертов корабль.
— Давай не будем ругаться в последний день, жена.
— Надеюсь, ты действительно уедешь, муженек. Ты же не собираешься ждать, пока льды растают?
Аран строго посмотрел на нее.
— Мы с тобой уже говорили об этом, жена. Хопли Гарсон и Фенил Соронсон купили корабль Дансона раньше нас: они отправились в плавание за месяц до того, как погиб Халли, или даже раньше. Ходят слухи и о других экспедициях. Каждый день промедления увеличивает наше отставание. Сейчас или никогда.