Аран Арансон повесил голову. На миг показалось, что он колеблется в своем намерении, но потом он осторожно разжал пальцы Гесты Рольфсен и отвел ее руки от себя. Не сказав ни слова, он повернулся и вышел.
Катла видела, как отец выходит из дома во двор; брови его сошлись на переносице в одну сплошную черную линию, что могло предвещать бурю гнева. Он посмотрел на ожидавших его полных надежд мужчин, собравшихся толпой во дворе, как стая птиц вокруг кучи рыбьих внутренностей, а потом Катла услышала, как он велит им отправляться домой, к семьям, потому что не нуждается в них. Она видела, что его слова вызвали у присутствующих изумление, а Аран повернулся и пошел по дорожке, спускавшейся к берегу; его походка ясно говорила, что он в ярости. Потом к Катле, стоявшей у ограды двора, подошел Фент; в одной руке он держал точильный камень, в другой — один из лучших кинжалов, изготовленных ею. Она подарила клинок брату в знак примирения за тот удар по голове, который позволил ей занять его место на «Снежном волке», а потом жалела об этом. Кинжал был отличный, один из тех, которые она выковала незадолго до того плавания, но в руках ее братца он был под стать ему — оружие, которое уже дважды напилось крови в пьяных драках.
— Кажется, мы все-таки поплывем, и скорее раньше, чем позже, — весело сказал он и посмотрел на лезвие, слабо блестевшее на холодном северном солнце. — У отца с матерью была жуткая перепалка — я слышал с крыши амбара! — Фент посмотрел на сестру и увидел в ее глазах неодобрение. — В чем дело?
— Думаю, ты хорошо помнишь проклятие сейды.
Фент покраснел от досады. Чтобы скрыть смущение, он еще раз осмотрел кинжал и спрятал его в ножны. В голове звучали слова сейды: «Пусть все твои предприятия заканчиваются бедствиями и несчастьями!»
— Ты все еще намерен плыть с отцом?
— Это его плавание, а не мое, — отрезал Фент. — Поэтому оно не в счет.
— Но ты же на самом деле не хочешь плыть, — настаивала Катла. — Ты ж ненавидишь корабли, сам всегда говорил это. Когда он уплывет, ты будешь управлять фермой, станешь главой семьи…
Фент захохотал.
— Что, хочешь отправиться вместо меня? Разве недостаточно подвигов ты уже совершила? Все болтают о том, как моя отважная сестра бросилась на морское чудовище с мечом, выкованным ею же. Это поведал Урс после того, как мы допекли его просьбами рассказать правду. Ты и так заняла мое место в последнем плавании; теперь моя очередь показать себя. — Он гордо поднял голову, на шее остро выдавался кадык. — Отец мне сам это сказал после той истории с отцом Фелы.
Фела — милая хрупкая девчушка шестнадцати лет — была дочерью крестьянина, который пахал землю за две долины от угодий Арана. Весной ее фигурка уже не казалась такой стройной — она была на третьем месяце, очень боялась и переживала и, наконец, пришла к Фенту домой вся в слезах, но он грубо и нагло прогнал ее, заявив, что жениться на ней не собирается. После этого к Арану явился отец Фелы, и они сказали друг другу немало резких слов.
Катла покачала головой. Так вот в чем дело — ее брат готов отправиться в суровое Северное море, только чтобы отделаться от разгневанного крестьянина и его дочери, которой он разбил сердце.
— Ты же знаешь, тебя он не возьмет, — продолжил Фент. — Ты всего лишь девушка.
Прошли те дни, когда Катла отвечала на подобные слова полновесной оплеухой. Сейчас она лишь пристально посмотрела на брата:
— По крайней мере девушка, которая отличает булинь от рифа, а беседочный от выбленочного узла.
Во взгляде ее брата-близнеца промелькнуло странное выражение.
— Я хочу вызвать тебя на состязание, — произнес он после паузы, и глаза его снова загадочно блеснули. — Давай завтра с рассветом встретимся на вершине Зуба Пса. И принеси с собой длинную веревку.
Катла взглянула на него с любопытством. Что он задумал? До сих пор брат не проявлял к лазанию ни малейшего интереса. Фент смотрел на нее открыто, с широкой невинной улыбкой, как когда-то в детстве.
— Ладно, — ответила она. — Я приду.
Катла Арансон никогда не уклонялась от брошенного ей вызова.
Аран объявил, что «Длинная Змея» уходит на следующий день с отливом; высокая вода перенесет судно через опоясывающие остров рифы, и оно уйдет в океан с попутным ветром. Жена его ходила с опухшими от слез глазами, на щеке краснела ссадина, но она по-прежнему исполняла все обязанности хозяйки дома с высоко поднятой головой, словно ничего не произошло. Однако мужчины при встрече с ней отводили глаза, а женщины, прикрыв рот рукой, шептались, что, верно, она вывела мужа из себя, раз он ударил ее так, что рассадил кожу. Аран не обращал на них внимания; он был занят обходом хозяйства. Надо было поговорить с остающимися людьми, дать наставления по уходу за землями и присмотру за скотом; ближе к закату он ушел в соседнюю долину, чтобы уладить вопрос о долгах с братом Беры, Марганом, и оставался у него, пока луна не поднялась в небе.