Он поднял брови. Да, надо называть вещи своими именами: искатели приключений не то же самое, что наемники и убийцы.
— Кроме того, — продолжала она, — я думаю, тебе следует побывать на Камнепаде и увидеть Катлу Арансон, а не околачиваться здесь.
Эрно смотрел на Мэм пристально, не мигая, пока не заслезились глаза. Вдруг лицо ее стало расплываться; оно сделалось смуглым и привлекательным, а вместо оскала появилась застенчивая улыбка. Взъерошенные светлые волосы превратились в тугие огненно-рыжие косы. Он почувствовал головокружение, потом его наполнила надежда, и вдруг он испугался, что она затеяла какую-то злую шутку. Наконец испуг перерос в ярость. Он закричал:
— Катла Арансон погибла в Аллфейре. Я любил ее и если бы не оставил, она сейчас была бы жива. И ты ещё можешь так насмехаться надо мной! Я всегда знал, что ты жесткая женщина, Мэм, но не думал, что жестокая!
Командирша наемников была поражена этим взрывом гнева. Эрно всегда казался спокойным, мягким, вежливым человеком, который хорошо владеет мечом, но предпочитает уклоняться от схватки, даже если его ударят. Однако сейчас лицо его стало пунцовым от ярости, глаза горели, и видно было, что он сам сейчас может ударить. Мэм отступила на шаг, следуя своему правилу — уклоняться от того, от чего можно уклониться; вряд ли ее авторитет станет больше, если один из членов отряда при всех даст ей пощечину, тем более новичок. Она вынуждена будет ответить; при том, что мастерство нанесения легких повреждений не состояло в числе ее достоинств. Если уж Мэм вступала в драку, ее противник лишался по крайней мере руки или ноги…
— Подожди! — Она подняла руку ладонью вперед, растопырив пальцы. — Кто сказал, что Катла Арансон погибла? Конечно, ей досталось, но когда я видела ее в последний раз, она чирикала, как воробышек, и вместе с нами пила «Тухлую трюмную воду» во «Вражьей ноге».
Эрно замер.
— Как? — спросил он потрясенно и, немного погодя, подозрительно: — Когда?
Мэм прикинула в уме.
— По ее словам, она приезжала в Халбо повидаться с родственниками, но я этому не очень-то поверила. Вскоре после ее отъезда пропал королевский корабельный мастер. Если для тебя это имеет значение, то прошло уже месяца два с тех пор.
Глаза Эрно стали круглыми, как у потерявшегося ребенка. Его начало трясти. Мэм подумала, что он сейчас разрыдается.
— Она жива, — выдохнул он. — Жива.
Кнут хлестнул раз, другой, и человек пронзительно закричал. Когда бич отскакивал от его спины, в воздух взлетали капельки крови и падали на доски. Галеру, принадлежавшую отцу капитана Гало Бастидо, подготовили к войне в соответствии со старыми добрыми традициями, и согласно им палубу покрасили темно-красной охрой; на ее фоне кровь не была видна, а это, как считалось, удерживает людей от паники и пораженческих мыслей. Но, по мнению Бастидо, не следовало покрывать краской всю палубу: вид крови пойдет только на пользу рабам, внушит им мысль о необходимости повиновения.
Однако, несмотря на подобные меры, двигались они не так быстро, как ему хотелось бы. Безветренная и ясная погода не благоприятствовала плаванию — больше подошел бы устойчивый южный ветер, а сейчас приходилось грести целый день и ночь, кнутом заставляя рабов продолжать работать. За все время пути они лишились только двух рабов: один каким-то образом освободился от кандалов и скользнул за борт, когда судно проходило севернее Иксы, а второго потеряли из-за какой-то болезни, проявлявшейся в неудержимой рвоте и поносе. На четвертый день, когда стало ясно, что он не оправится, его выбросили в море, чтобы других не заразил. Потеря двух рабов не радовала. Бастидо подумывал о том, чтобы зайти в Сэру и завербовать пару бродяг, но это значило потерять большую часть следующего дня, задержать плавание, потратить остатки денег, выданных лордом Форента, и в итоге поставить под сомнение всю ту выгоду, которую он, несомненно, получит, если успешно выполнит свою миссию. Поэтому он занял командное место на носу судна, а надзор за частью галеры от кормы до середины палубы поручил Барангету, небольшому коренастому человеку с мускулистыми и волосатыми, как у гигантской обезьяны, руками и отвратительным нравом — опасное сочетание при определенных обстоятельствах. Когда он улыбался, видны были кривые желтые зубы, и весь он становился похож на злобную портовую крысу. У Барангета было несколько кнутов, изготовленных им самим, и он знал много разных приемов битья. Это был отвратительный, подлый, но очень полезный человек.