— Что ж, возможно, ты в чем-то права. Но ты же не ждешь, что я заплачу половину суммы…
— Восемь тысяч, — твердо сказала Мэм.
— Я дам вам шесть. — Ему было невыносимо тяжело разыгрывать эту сцену.
— Восемь.
Руи достал огромный ключ из ящика своего стола, прошел через комнату и открыл кованый медный сундук в нише под ликом богини. Вернулся назад, неся в руках три звенящих мешочка.
— Во имя Фаллы, женщина, возьми шесть и считай, что тебе крупно повезло.
Мэм наградила его своим лучшим оскалом.
— Годится.
Лорд Форента смотрел, как она неторопливо выходит из комнаты. При каждом шаге косички ее подпрыгивали и монеты в мешочках бряцали.
— Посмотрим, — угрюмо пробормотал он. — Посмотрим.
Глава 9
РЕШЕНИЯ
Селен Ишиан откинула волосы с глаз и попыталась стряхнуть с себя сон. В последнее время ей почему-то было трудно подниматься по утрам и еще труднее отвыкнуть от удобств плотной одежды, которая раньше покрывала все ее тело и лицо и смягчала переход от тепла лежанки к холоду рассветного воздуха, — каждое утро она спускалась к воде, чтобы проверить лески, которые вечером устанавливал Эрно. Редкие лучики света робко пробивались сквозь щели в укрытии, сооруженном северянином из перевернутой лодки, камней, мха и листьев папоротника.
Утро было серым, промозглым и на редкость непривлекательным. Селен повернулась на другой бок, укутала одеялом плечи, закрыла глаза и попыталась ухватить тающие очертания сна, который ей только что привиделся. Опустив веки, она снова увидела себя сидящей на вершине крутого холма, прислонившись спиной к холодному камню, а ветер свободно трепал ее волосы, и это означало, что на ней не было сабатки. Она видела, как черная собака пыталась подойти к отаре пасущихся овец; те, обезумев от страха, сначала кинулись вправо, потом резко влево. Собака выла от бешенства и мчалась за ними, яростно клацая зубами. Селен сонно наблюдала, как животные неслись зигзагами по засеянному полю — маленькие белые стежки на огромном полотне зелени. Своим лаем собака приводила овец в такую панику, что Селен хотелось спуститься с холма и успокоить ее, прекратить это сумасшедшее преследование, которое она затеяла.
Все было очень четким, очень правдоподобным, даже слишком. Она ясно видела детали: мох, камни и ветки папоротника; свежая зелень пастбища, невероятные размеры собаки. Селен поднялась на ноги и почувствовала, как мир покачнулся и накренился. Она стояла, выпрямившись во весь рост, ветер свистел вокруг, и она понимала, что на ней нет ничего, кроме тонкой белой сорочки, которая прилипла к телу. Собака замерла. Овцы продолжали носиться по кругу. В пристальном, испытующем взгляде собаки светилась алчность, и это беспокоило. Селен почувствовала тревогу, но ноги уже несли ее вниз по тропе к собаке, хотя разум заставлял ее вернуться назад, выйти из сна.
Только вблизи она увидела, как тяжело дышит собака, округлив глаза, странные для животного — слишком выразительные, слишком… человеческие. Зрачки были темно-коричневого цвета с золотыми прожилками. Белки налились кровью, как глаза пьяного или готового сражаться до смерти. Хлопья белой пены показались в уголках пасти. Несмотря на свой ужас, Селен вдруг протянула руку и прикоснулась к голове собаки, а та зарычала, ощерив острые зубы. И только теперь Селен заметила ошейник из сардоникса рыжевато-коричневого цвета. Что-то всколыхнулось в ее памяти. Она вспомнила, где видела раньше этот камень. И открыла рот, чтобы закричать, но черная собака уже укусила ее за руку. Клыки вонзились в ее плоть, челюсти сжались…