Когда она приходила в себя после этих захватывающих переживаний, ей становилось страшно. Она потерялась в жизни, и не по собственной вине. Что станете ней, если она позволит себе уйти в эти темные волны?
И на этот раз, когда они — обнаженные и горящие желанием — упали на кровать, покрытую мехом, она поборола себя. Ради самой себя — и ради него — ей придется уменьшить свои чары, с помощью которых она завладела королем. И тогда она узнает больше об истинном характере мужчины, к которому так привязалась. Тогда, и только тогда, она поймет, насколько простирается ее власть над ним и окажется ли она как женщина сильнее чародейки.
В тот вечер был дан пир в честь свадьбы ярла Черного острова, этого скалистого куска земли в восточном проливе между материком и Светлыми островами, с дочерью самого старого и преданного друга Врана по прозвищу Штормовой Путь.
Брета Брансен выглядела очень даже неплохо, учитывая то, что обычно о ней трудно было сказать такое. Дочь Штормового Пути, обладая широкими плечами и бедрами и ростом как у мужчины, вполне могла бы быть приятной девушкой. Но она очень стеснялась собственных габаритов и потому выглядела почти как горбун — так сильно она сутулилась. Ее волосы — светлые, песочного оттенка, такие же жесткие и непокорные, как у отца, — были заплетены в несколько косичек, перевязанных серебряными лентами, и украшены бледно-голубыми цветами. Любой другой женщине это могло придать вид очаровательный и по-девичьи свежий, но на Брете это выглядело так, будто ее протащили по палисаднику и половина его растительности просто зацепилась ей за волосы. Непослушные пряди выбивались из лент, а цветы уже начали вянуть от сухого жара каминов зала. Ее одели в платье из светло-голубого льна, цвета спокойного моря, но ткань уже помялась и местами обвисла. Картину довершало крупное, пухлое лицо Бреты с выражением страдания и боли.
Она совершенно не хотела замуж, тем более за Брина Фоллсона, ярла Черного острова, человека с потеющей лысиной и смехом, как у испуганного осла. Не то чтобы он был жестоким или неприятным — она не могла сказать, что ей что-то сильно не нравится в нем, — просто он стал для нее окончательным подтверждением, если таковое еще требовалось, простой истины, что ни любовь, ни ум, ни доброта никогда не смогут возместить недостатка внешней красоты. Откровенно говоря, Брета была уродлива. И несправедливость природы, позволившей ей унаследовать резкие черты любимого отца вместо чарующей красоты матери, перевешивала все прекрасные качества девушки в глазах человека, которого она действительно страстно желала. Семи лет от роду Брета влюбилась во Врана Ашарсона, но для него она была не более чем медлительный, слабый и глупый товарищ по играм в прятки, догонялки, с которым он устраивал засады, боролся и дрался на дуэли. Все эти годы она сносила его насмешки и задиристый нрав, и время не стерло и не облегчило боль от сознания, что ее чувства не находят никакого отклика. Некоторое время назад ей удалось убедить себя, что Вран никогда не посмотрит на нее как на объект желаний, но она надеялась, что со временем дружба и душевная близость станут для него важнее. Фактически он никогда не смотрел на нее как на женщину, пока однажды отец не представил ее на Собрании. Вран, который в тот вечер был очень добр, похвалил покрой ее платья и сделал это вовсе не в насмешку. Но это было так унизительно!