Они гребли уже три дня без воды и пищи. На второй день пошел дождь, и они ртом ловили капли. Гребцы сменяли друг друга через несколько часов. Руки покрылись волдырями, и соленая вода жгла их. Женщины плакали, но звук их рыданий оставлял Катлу равнодушной, она чувствовала себя опустошенной. Вцепившись в весло, она сидела, уставившись на серые волны и ничего не чувствуя. Может, она ненормальная? В один миг она потеряла любимого брата, подругу и… Она не знала, как теперь относиться к Тэму Лисице, поэтому старалась не думать о нем.
Смерть Йенны ее почти не затронула: видя, как брат страдает из-за ее глупых колебаний и непостоянства, она чувствовала, что если и была когда-то между ними дружба, то теперь от нее мало что осталось. Но воспоминания о Халли не давали ей покоя. Море напоминало о нем — это была его стихия. Сотни раз они выплывали с ним из гавани Камнепада на маленьком деревянном суденышке, которое Аран соорудил для сына, когда тому было шесть лет. Они рыбачили недалеко от рифов, там, куда им было запрещено заплывать. Приносили домой скумбрию и сайру, а иногда им удавалось добыть даже большого морского окуня. Однажды он поймал морскую щуку, и когда странное существо начало неистово биться о днище лодки, он в панике выпрыгнул за борт и оставил Катлу одну управляться с рыбиной, скачущей по лодке. Она вытащила изо рта щуки крючок и избавилась от нее. Правда, вместо того, чтобы просто вышвырнуть ее за борт, Катла подождала, когда Халли вынырнет, и запулила в него рыбой. Попала в голову. Она до сих пор помнила звук мокрого шлепка и вопль Халли. А сколько брызг он поднял, в ужасе уплывая от жуткого создания! Он был сильным пловцом, и когда они соревновались, она еще только выпрыгивала из лодки, а он уже преодолевал половину расстояния до берега. Она усмехнулась, вспомнив, какое у Халли было разъяренное лицо, когда он вытолкнул ее за борт и заставил плыть к острову; как они вваливались в дом, похожие на пару мокрых котов, и как ругалась на них мать за выпачканную одежду.
— Вот-вот, так-то лучше, девочка. — Урс наклонился к ней и похлопал по коленке. — Постарайся увидеть и хорошую сторону. Они сейчас с Суром, а мы живы и жаримся на солнце без воды.
Она безрадостно улыбнулась, не зная, что из этого предпочтительнее. Но немного погодя они разглядели вдали рыбацкое судно. Их приняли на борт, и на всех парусах они помчались к Камнепаду.
Остальное — прибытие в гавань, где уже стояли две баржи; лица людей, собравшихся на причале и не понимающих, как могло случиться так, чтобы два груженых судна обогнали одно быстроходное; причитания матери, молчаливое горе Арана, бледность ошеломленного Фента; неестественная тишина в доме оттого, что все ходили на цыпочках, не зная, что сказать, — все это она запомнила плохо. Выпив кувшин молока, она завалилась спать и проспала, как мертвая, по меньшей мере два дня.
— На его месте должен был быть я, — сказал Фент в сотый раз. — Проклятие сейды предназначалось для меня, а не для Халли.
Катле до смерти наскучило выслушивать его, она уже устала от разговоров об этом. Она чувствовала себя измученной. Фент раз за разом заставлял ее описывать нападение чудовища, их защиту, крушение корабля и все остальное, последовательность событий уже начала путаться у нее в голове. А Фент заставлял ее пересказывать все это, словно завидовал ее решительному поступку. Казалось, ее брат-близнец жалел, что не участвовал в этой драме.
— Это всего лишь суеверие!
— Катла! — Он выглядел ошарашенным. — Не говори так. Если ты будешь так говорить, то навлечешь несчастья на всех нас.
— Неужели может быть что-то хуже? Фент, это был просто огромный нарвал или что-то в этом роде, нам просто не повезло.
Она подобрала деревянную палку и швырнула ее через поле. Ферг, старая овчарка, с интересом посмотрел на описанную палкой дугу, потом тяжело сел и стал вылизывать шерсть. Он не отходил от нее ни на шаге тех пор, как она вернулась, и его молчаливое присутствие было для нее гораздо важнее, чем множество ненужных слов, сказанных людьми.