Виралай знал, что будет потом. Он слышал, как двое мастеров обсуждали это, не подозревая о том, что кто-то слышит их разговор. Конечно, они не знали о магическом кристалле, а Виралай мало-помалу постигал искусство чтения по губам. Сначала его охватила паника. Что он, беглый ученик мага, бывший торговец фальшивыми картами, мог знать о строительстве кораблей? Абсолютно ничего. Это искусство было ведомо жителям Севера, а Мастер не учил его этому; Виралай не знал, откуда происходил Рахе, но почти наверняка не с Северных островов, родины кораблестроения. Из Святилища он бежал на жалкой посудине, которая все время давала течь и не развалилась по пути только благодаря магии и невероятной удаче. Ни в одном из манускриптов, которые он захватил из библиотеки Мастера, не было даже слова «корабль», тем более не говорилось о том, как управлять судном. Королевский корабельщик в Эйре умер; его преемник загадочным образом исчез, и даже единственный крупный корабль эйранцев, купленный Руи Финко как образец за огромные деньги, украли какие-то бандиты. Один раз Виралай видел его в кристалле — он несся по волнам где-то на Севере, а на борту его копошилась пестрая команда из наемников и прочих бродяг. А еще там была девушка — красивая, с сияющими глазами и круглым животом. Тайхо Ишиан потерял дочь; Виралай нашел ее, но никому об этом не сказал — подобное знание может пригодиться самому.
Но сейчас в темноту ночи его погнал не страх перед неизбежными последствиями провала того дела, которое ему поручил лорд Форента, а нечто более властное.
Он был вынужден спасать собственную жизнь — в буквальном смысле. Когда он толкнул дверь, на ладонь упал свет факела, и он снова, едва сдержав крик ужаса, увидел, что кожа на его руке посерела и сморщилась, будто от сильного ожога, и напоминала старую змеиную шкуру. Мало того, под этой мертвой кожей виднелась не молодая розовая, а еще более дряблая, покрытая какими-то чешуйками и шершавая на ощупь. Он пытался использовать все заклинания, какие только знал или тайком нашел в свитках большой библиотеки Йетры, — все было бесполезно. Если это проказа, он не знал, как ее остановить. Его страшила не столько эта ужасная болезнь, сколько мысль о том, что она вызвана карающей дланью Рахе, что демоны мести, которыми его пугал Мастер, уже близко и могут предстать перед ним в любой момент.
Насколько он знал, только один человек мог с помощью магического кристалла определить их присутствие, помочь ему сохранить жизнь; только этот человек поможет ему не из-за денег, а ради дружбы. Тайхо позаботился о том, чтобы денег у него не было, и тем самым накрепко привязал Виралая к себе.
Алисия.
Он был потрясен, когда снова увидел ее в кристалле; она не заметила его, потому что была занята Фало. Он сразу понял, что крепостные стены на заднем плане — это стены Йетры, и его сердце впервые за много месяцев возрадовалось. Поэтому, как только настала ночь, он незаметно прокрался в стойло, оседлал одну из лошадей и, выведя ее, вскочил верхом, думая о том, что у него всего четыре часа, чтобы найти Алисию, рассказать о своем бедственном положении, получить помощь и так же скрытно вернуться.
Стан кочевников, насколько он понял по изображению в кристалле, находился в нескольких милях от стен Йетры и был хорошо укрыт от случайных глаз ивовой рощей и зарослями лозы, тянувшимися вдоль излучины реки.
Здесь не горели костры, и ничего не говорило о присутствии людей, но с помощью какого-то сверхъестественного чутья он нашел эту излучину. И даже ни разу не свалился с лошади. Не доезжая нескольких сотен шагов до мирно пасущихся йек и повозок, он привязал лошадь к ольхе и пошел к стоянке пешком. Кочевники, судя по всему, в целях безопасности разделились на ночь — их сильно потрепали преследователи, он видел это в кристалле. Кажется, для Потерянных не осталось спокойного места в этом мире. Он подвергал этих людей опасности, разыскивая их. Но выбора у него не было.
Он не нашел среди повозок той, в которой провел столько ленивых послеполуденных часов с гадалкой, но узнал одежды, развешенные для просушки на веревке. Один конец ее был привязан к кусту, другой — к повозке, дверцу которой украшало изображение звезд и луны. Он был уверен, что в этой повозке когда-то кочевала Фезак Поюшая Звезда, но одежды, украшенные галианским кружевом, были сшиты не на костлявую мудрую старуху.