Он поднялся по деревянной лесенке к двери со звездами и луной и тихо поскребся — так, как они договаривались когда-то. Тишина внутри могла означать только одно: обитатель повозки задержал дыхание, чтобы настороженно вслушаться в звуки ночи.
— Это я, — прошептал он громко. — Виралай.
Послышался шорох, и дверь чуть приоткрылась. В щели блеснул глаз, сразу же широко раскрывшийся; мигом позже дверь распахнулась, и перед ним предстала Алисия Жаворонок в ночной рубашке, с шалью на плечах, взлохмаченными волосами и раскрытым от удивления ртом. Но она быстро справилась с собой, пригладила волосы и, приложив палец к губам, повела Виралая за руку прочь от стоянки.
Они подошли к ивовой роще на берегу. Перед ними струилась река.
— Мне нужна твоя помощь, — произнес Виралай, и одновременно она спросила у него:
— Откуда ты?
Какое-то время они смотрели друг на друга, потом Виралай повторил свои слова и добавил:
— Я разваливаюсь на части.
— Всем сейчас трудно, — ответила она, но он покачал головой:
— Нет, нет, смотри…
Была полная луна, и ее свет отражался от поверхности воды, хорошо освещая место, где они стояли. Виралай закатал рукава, обнажив ужасные язвы, и Алисия испуганно вскрикнула.
— Что это за болезнь? — спросила она, но он только покачал головой. У него не было ответа на этот вопрос.
— В последние недели становится все хуже, — сказал он. — Боюсь, что надо мной тяготеет проклятие. — А потом он рассказал ей о Святилище, Мастере и том проклятии, которое, очевидно, навлек на себя.
Алисия слушала, хмуря брови и кивая. Раньше она думала, что та бледная женщина — его сестра, но тем более странной показалась его история. Когда же он поведал ей о своих страхах, она побледнела от испуга.
— Разве мало несчастий обрушилось на мой народ? Теперь ты говоришь о демонах!
Виралай повесил голову:
— Мне больше не к кому обратиться.
— А как же кошка?
Виралай молчал. Он не подозревал, что ей известно о магической природе зверя. Потом сказал:
— Она ненавидит меня. Я слишком часто использовал Бете против ее воли, и теперь она не делится со мной своей магией. Боюсь, если я попрошу ее дать мне заклинания, способные спасти меня, она выдаст прямо противоположные; что тогда будет со мной?
Немного подумав, он вымолвил:
— Ты знаешь, она пугает меня не меньше, чем демоны.
Алисия подняла брови:
— Пугает тебя? Такое маленькое создание?
Виралай содрогнулся:
— Ты не видела ее такой, какой видел я.
Внезапно в сознании Алисии возник образ черного как ночь зверя, из пасти которого, казалось, вырывается пламя. Это было поистине демоническое существо. Но Бете? Она не могла в это поверить. В конце концов, они несколько месяцев странствовали вместе, и если бы кошка умела принимать чудовищное обличье, она бы наверняка это заметила… Но Фало однажды видел нечто в кристалле. К тому же Виралай всегда плохо ладил с животными: что-то в нем отталкивало их, делало нервными и норовистыми, тем более кошки всегда славились своенравием. Она тряхнула головой, будто хотела избавиться от образа зверя. Это движение напомнило Виралаю привычку ее матери.
— Как дела у Фезак? Вижу, ты перебралась в ее повозку.
— Моя мать умерла, — сухо ответила Алисия.
— Прости.
Молчание разделило их, словно крупный слепой зверь, вставший между ними. Не из интереса, а чтобы хоть что-то сказать, Виралай спросил:
— А Фало?
— Жив-здоров, спит, — коротко бросила она, — и, надеюсь, будет спать и дальше. — С этими словами она подобрала подол рубашки и побежала назад к повозке, сверкая белыми икрами в темной траве.
Она быстро вернулась с большим тяжелым предметом и положила его на землю между собой и Виралаем. Он вздрогнул, узнав большой кристалл. Этот камень был намного более сильным, чем его собственный, он знал его историю.
— Положи на него руки, сюда, возле моих, — сказала Алисия. Он так и сделал; прошло достаточно времени, но камень оставался безжизненным, никак не реагируя на тепло их рук. Женщина нахмурилась.
— Сосредоточься, — велела она, но камень по-прежнему молчал. Алисия щелкнула языком от досады, и Виралай еще раз попытался сконцентрировать всю свою волю и внимание на кристалле. И вдруг камень проснулся, по его поверхности забегали огоньки, а ядро осветилось внутренним огнем. Фиолетовые, красные, голубые и золотые вспышки магического пламени осветили их лица и место, где они сидели. Когда наконец кочевница отняла руки от камня и выпрямилась, лицо ее было напряженным от сдерживаемых эмоций.