Катла озабоченно обвела взглядом комнату.
Самым странным было то, что в высоком кресле Арана Арансона сидела его жена, уперев локти в дубовые подлокотники, сплетя пальцы и опустив на них подбородок. Казалось, взгляд ее пуст, но чувствовалось в нем какое-то напряжение. Люди старались не подходить к ней, держались на почтительном расстоянии.
Катла насупилась. По традиции, всегда соблюдавшейся как закон, никто не мог занять кресло хозяина в его отсутствие. Это было бы вопиющим нарушением семейных заповедей, и если мать так поступила, значит, имела на то очень веские причины. Катла приблизилась к ней, ощутив непривычную робость.
Мать даже не пошевелилась.
— Где ты была? — Голос ее был ровным и холодным.
— Сидела привязанной к креслу, — честно ответила Катла. Она ожидала какой-то реакции, удивления, но была разочарована.
— На вершине Зуба Пса, — продолжила она. — Любимый братец меня привязал.
Брови Беры приподнялись, хотя сказала она только:
— Ворон прилетел.
— Ворон?
— Из Халбо. — Бера разжала ладонь. На ней лежала бечевка, свившаяся маленькими колечками, потому что долгое время была обмотана вокруг ноги птицы.
Катла увидела замысловатые узелки, перемежавшиеся красными и серебряными метками — знаками королевского двора.
Катла осторожно взяла веревку, вытянула и, волнуясь, внимательно просмотрела все узелки. Потом перевернула и пробежала глазами еще раз, в холодном ужасе понимая, что не ошиблась и с первого раза прочитала верно. Мать смотрела на нее.
— Мы должны послать за ними корабль, еще не поздно; до рассвета их можно догнать, если ветер не переменится. Я возьму «Птичий Дар», Фили, Перто… — Катла перебирала в памяти оставшихся мужчин Камнепада, которые хоть что-то понимали в мореплавании.
— Нет.
Голос Беры был твердым как камень.
— Что?
— Даже если ты его догонишь, он ни за что не вернется. Он упрям как бык, и ему мало дела до короля.
— Что же нам делать?
Мать пожала плечами:
— Я соберу всех мужчин, какие остались на острове, и пошлю их в Халбо. Я принесу королю извинения, хотя мне больно это делать. А потом буду управлять хозяйством, насколько хватит сил, пока не вернется мой супруг.
Она сжала зубы и подняла подбородок. Впервые Катла заметила, как похудела мать за последнее время, увидела темные тени вокруг глаз, впадины на бледных щеках, морщинки в уголках глаз и на лбу, глубокие борозды по бокам рта. Она быстро старела, а отплытие Арана Арансона и страшное известие лишь ускорили это.
— Если он когда-нибудь вернется, — с горечью добавила Бера.
Катла не могла придумать, что сказать — ни в защиту отца, ни для ободрения матери. Пальцы ее теребили бечевку.
«Истрия объявила нам войну, — говорилось там. — Вам надлежит собрать все корабли и мужчин Западных островов и немедленно отправить их в Халбо. Все неподчинившиеся этому приказу перестают считаться подданными Эйры, а их жизнь и имущество поступают в распоряжение короны. По повелению Врана Ашарсона, лорда Северных островов».
Ветер держался всю ночь, лишь незначительно меняясь по силе, и Аран использовал это, то направляя корабль на волны под прямым углом, то скользя между ними; «Длинная змея» двигалась зигзагами, как и то животное, в честь которого было названо судно. Временами казалось, что огромный корабль летит по волнам, как птица. Ночью и океан, и небо были одинаково глубоки и черны, серебряные звезды отражались в воде, и в полудреме, охватившей моряков, трудно было сказать, в какой именно стихии движется судно.
Через два часа после восхода луны Фент сменился с вахты, но не мог заснуть — и не из-за качки или громкого хлопанья паруса над головой. Когда он начинал погружаться в забытье, в голове раздавались громкие голоса. Иногда это был голос женщины, глубокий, низкий, чужой; иногда он перерастал в голос Урса Одно Ухо. Вдруг он почувствовал его дыхание возле своего лица и, охваченный паникой, сел и замер. Никого не было рядом, не считая Гара Фелинсона, храпевшего с открытым ртом. Сон пропал, и Фент думал о том, что Урс вряд ли исполнит свою угрозу на корабле его отца на виду у всей команды. «Да-да… Но ночью, когда погода испортится? — подсказал ему внутренний голос. — Кто тогда заметит?»