Мускулы Фента, непривычные к столь изнурительным нагрузкам, невыносимо болели и молили о пощаде. Чтобы хоть как-то облегчить мучения, Фент время от времени украдкой рассекал лопастью своего весла лишь самую верхушку волны, пока Тор Болсон, сидящий впереди него, не стал насмехаться над ним, называя слабосильным юнцом. Тогда Фент удвоил усилия и в течение всего дня греб ритмично и, что было не в его характере, добросовестно.
На пятый день люди начали роптать — от постоянного трения ладоней по смоченному соленой водой дереву появились кровавые мозоли и язвы, но Аран не дал морякам отдыха, а сам взялся за весло, задал еще более быстрый темп и греб до тех пор, пока сам не стер руки в кровь. Волдыри на ладонях разрастались, наполнялись кровью, потом лопались и начинали гноиться. Люди обматывали руки тряпками, пропитав их мазью на основе китового жира, которую сварила для них Геста Рольфсен, но это почти не приносило облегчения. К тому времени, когда от соленой воды начали появляться нарывы на ягодицах, люди уже находились на грани отчаяния. Аран наконец смягчился и разрешил грести по очереди и спать в проходе между скамьями. Некоторые из тех, кому выпал отдых, не сразу упали на доски, но бродили по кораблю, согбенные как старики, и прижимали руки к груди, словно баюкая их, чтобы унять мучительную боль. И все же они гребли.
Через три часа после восхода солнца Урс Одно Ухо сказал своему соседу:
— Кошачьи лапки.
Его напарник, молодой мускулистый парень с полным отсутствием координации движений, убеждал всех, что вместе с братьями не раз добывал в северных морях белуг, а однажды — даже нарвала, при этом выглядел так, как выглядит обычный деревенский увалень.
— Что?
— Видишь, вон там? — Урс кивнул назад, за корму.
Далеко позади, за гладью чистой воды, то там, то тут появлялись крохотные буруны, тревожившие темную поверхность океана.
— Вот так рождаются волны, парень.
Напарник, Эммер Бретисон, захохотал:
— Эти малышки? Действительно, больше похоже на кошачьи лапки.
— Эти малышки поймают ветер и вырастут. Сейчас это кошечки, но к вечеру нас будут окружать львы.
Эммер понятия не имел о том, кто такие львы, но виду не подал.
— «Длинная Змея» сожрет их и выплюнет, — заявил он.
Урс посмотрел на темнеющий горизонт и ничего не ответил. Вскоре подул слабый ветер, освежающий разгоряченные лица, но недостаточно сильный, чтобы наполнить парус. Это подтверждало, что погода быстро меняется: ветер сначала дул с юго-запада и, если бы он усилился, стал бы хорошим попутным ветром, потом — прямо с запада, что не совпадало с курсом корабля. Далеко на юге высокие облака начали громоздиться друг на друга, постепенно цвет их менялся, и к вечеру они стали черно-синими с устрашающим багровым оттенком.
Луна была в последней четверти и даже при ясной погоде не могла обещать достаточно света в ночи; но, едва поднявшись, она сразу же скрылась за тучами и лишь временами слабо обозначалась, когда южный ветер погнал облака к «Длинной Змее».
Наконец-то ветер.
— Суши весла! — в нетерпении закричал Аран Арансон. — Поднять парус!
Моряки с радостью повиновались этим приказам, испустив вздох облегчения, — были сыты греблей по горло. Но Урс Одно Ухо и Флинт Хакасон обменялись взглядами. Они видели признаки страшного шторма, настигавшего их, и не разделяли обшей радости. Урс кашлянул, а когда Аран не обратил внимания на этот намек, откашлялся еще раз, громко и призывно. Аран подозрительно посмотрел на него. Урс покачал головой. Аран нахмурился. Урс перевел взгляд за правый борт, туда, где вдалеке начали подниматься высокие волны, как готовая к нападению армия. Аран посмотрел туда, потом демонстративно отвернулся от Урса и прокричал:
— Поднять парус до третьей отметки!
Урс поднял брови, затем пожал плечами и быстро зашагал к мачте.
— Он сумасшедший, — шепнул он Хаки Ульфсону, когда они взялись за канаты. — Если этот шторм на самом деле такой сильный, каким выглядит издалека, мы потеряем парус. А если останемся без паруса, то все мы обречены.
— Аран Арансон хороший моряк, — беспечно ответил Хаки. — Штормовая рея удержит парус. Я видел штормы и похуже. Скорее всего мы уйдем от шторма — это прекрасный корабль.
— Прекрасный, — согласился Урс, — но он не прошел испытаний.
— Вот у Арана и появилась возможность узнать, на что он способен.
— Даже ценой наших жизней?