— Поосторожнее с деньгами, — предупредила Мэм. — Ты же не собираешься, надеюсь, открыто их демонстрировать в таком заведении?
Она повторяла это, куда бы они ни пошли. Иногда им казалось, что она для них как мамка, и от этого они чувствовали себя неловко, когда собирались навестить очередной бордель.
Дого подмигнул Доку, а тот пожал плечами. Собачий Дух похлопал себя по бедру.
— Вот он, нож, — сказал он. Потом похлопал по правой икре. — И еще один. — Потом с радостным видом продемонстрировал еще два ножа, которые были спрятаны у него в сапогах. — Опа, чуть не забыл про эти.
— Да идите вы уже, сколько можно!
— Я иду с вами, — появился в дверях Кноббер, сияющий и розовый после своей ежегодной ванны. Мокрые волосы, которые он обычно носил заплетенными в десятки косичек и завязанными в узелки, чтобы не мешали в сражениях, были сейчас рассыпаны по плечам. Он надел свою лучшую рубашку, ту, что купил у торговца-кочевника на Большой Ярмарке, — бледно-голубого цвета с серебряно-зеленой окантовкой. Судя по всему, он только что прошелся по рубашке горячим металлом, чтобы разгладить складки. В вырезе среди обильной поросли на груди виднелся его камень-талисман. На вид Кнобберу сейчас можно было дать не больше девятнадцати вместо тридцати с хвостиком, и было ясно, что он отправляется на свидание.
— Ты снял эту свою штуку, — заметил Док с удивлением, глядя на искалеченную культю, оставшуюся от левой руки Кноббера. Не прикрытый кожаным лоскутком, под которым он обычно прятал увечье, обрубок напоминал новорожденного щенка: совсем без волос, морщинистый и розовый. В сочетании с темной, обветренной кожей предплечья это выглядело шокирующе. Глядя на нежную, бледную плоть культи, можно было почти поверить, что у Кноббера когда-то было детство, что когда-то он жил в мире, совсем не похожем на грубый и жестокий мир наемников.
— Она у меня чешется, — ответил он, поежившись. — Гайя может усмирять зуд своими руками.
— Это та девчушка, к которой ты всю неделю бегаешь?
Кноббер покраснел до корней волос.
— Угу.
— У меня тоже есть небольшой обрубочек, который она могла бы успокоить… — заржал Собачий Дух.
— Заткнись, Дого. — Док шлепнул его по башке, заставив вскрикнуть. — Мы скоро уходим отсюда, — напомнил он Кнобберу. — Думаю, не стоит слишком привязываться к кому-то из этих милашек. Дешевле не выйдет. Может, лучше будет просто потратить деньги на что-то другое.
— Например, на весь ассортимент, — ухмыльнулся Дого.
Кноббер выглядел обиженным.
— Думаю, каждому когда-нибудь попадается что-то стоящее. И если я не чувствую необходимости заглядывать под каждую юбку в Форенте, это не значит, что я совсем безмозглый. Она хорошая девушка и работает в таком заведении только потому, что ей очень не повезло в жизни и пришлось многое пережить. Мы много времени провели за разговорами, она и я. Просто удивительно, как много у нас с ней общего.
— Ага, — заржал Собачий Дух, — например, постель как у крыс в мешке…
— Заткни свою пасть, Дого, — оборвала его Мэм. — По-моему, нет ничего дурного в том, чтобы относиться к женщине как к человеку, а не как к удобному месту, куда можно пристроить свой член. А теперь убирайтесь отсюда и оставьте нас с Джозом в покое, нам нужно кое-что обмозговать. Кому-то же нужно думать о вещах посерьезнее, чем то, какой бордель выбрать в следующий раз.
Холодный воздух снаружи застал их врасплох, и Собачий Дух с Доком вдоволь повеселились, поддразнивая Кноббера тем, что он отказался надеть поверх нарядной рубашки старый запятнанный плащ и даже не стал застегивать ремень, на котором носил меч, чтобы не помять ее.
— Хороший же из тебя воин! — сказал Док.
— Это всего через две улицы отсюда, да и Гайя не любит, когда я прихожу с оружием. Кроме того, чего мне бояться с такими телохранителями, как вы?