— Ничего, моя пчелка. Вообще ничего.
И это было неприятно. Когда ее мать, Фезак Поющая Звезда, умерла во время перехода через Золотые горы, выкрикнув напоследок что-то невнятное о каких-то Троих, кристалл будто вобрал в себя ее провидческую сущность. Но Алисия с ролью предсказательницы явно не справлялась. Каравану не было от нее никакой пользы. Картины, которые демонстрировал ей камень, были неясны: фрагментарные образы мелькали так быстро, что иногда она даже не могла сообразить, какой это город или край. Не то чтобы кто-то из кочевников укорял ее за это, но Алисия чувствовала тяжесть груза сомнений и страхов и мало-помалу начала утрачивать веру в предвидение. Она подозревала, что это недоверие в какой-то мере досталось ей по наследству. Потому что подобные мысли не были характерны для Потерянных, которые точно знали, что их роль в мире уникальна, предопределена самим миром и каждый из них вписан в ткань мироздания, как маленький стежок на огромном гобелене. Но истрийский солдат, который силой овладел ее матерью в тот роковой день, когда ее дедушка и бабушка извлекли из земли огромный кристалл, был человеком низким, и его пороки вместе с семенем проникли в лоно Фезак, а оттуда в душу ее дочери.
А может быть, вовсе не ее вина, что камень упорствовал, может быть, правду говорят, что великие кристаллы полностью открываются только тем, кому обязаны жизнью, а со смертью провидца их магическая сила угасает?
Но она чувствовала, что дело не только в этом. Она начала ощущать какое-то неудобство, находясь рядом с кристаллом, как будто в него и вправду перешел дух Фезак или еще что-нибудь похуже… С того самого происшествия в горах Алисию не отпускало чувство, что их преследуют, как будто смерть Фезак открыла дверь в неведомое и впустила в мир нечто мощное и злое. Но поскольку Фало, ее сына, камень не пугал, она стала учиться не обращать на свои страхи внимания.
— Мам, дай мне посмотреть.
Фало взобрался ей на колени. Она подумала, что он уже слишком большой для этого. Его ноги больно наступили ей на бедро, а когда она тихо охнула, мальчик повернулся к ней и заулыбался. Это была солнечная, очень светлая улыбка, от которой на нее нахлынули воспоминания об отце ребенка, красивом, волевом мужчине. Он давно ушел из ее жизни. Их любовная связь была недолгой, и она жалела об этом. Она прекрасно знала, что кочевница не должна жалеть о таких вещах, и потому воспринимала это как излишнее доказательство того, что она полукровка.
Она наблюдала, как мальчик схватил кристалл с уверенностью, заимствованной от матери и бабушки, которые часами всматривались в него, предсказывая будущее. Она видела, как странные блики света скользили по его лицу. Фало был энергичным, открытым жизни ребенком. И она надеялась, что жизнь подарит ему много светлых моментов, прежде чем предложить наихудшее.
— Видишь что-нибудь, Фало?
Мальчик сидел с сосредоточенным видом. Кончик его языка высунулся наружу, глаза округлились. Он нетерпеливо помотал головой и повернул камень в руках, слегка приподняв одно плечо, словно чтобы закрыться от матери.
Алисия отклонилась назад, оперлась о стенку повозки, закрыла глаза и целиком отдалась мерному ритму езды. Она должна решить, что им делать дальше, куда безопаснее отправиться торговать, чтобы заработать на хлеб. Гибеон был для них хорошим местом. Но утром в небе сияли красные всполохи, а Элида увидела во сне, как канюки слетаются на труп. Когда она задала вопрос кристаллу, он ответил быстрой вспышкой пламени и показал бегущую женщину, рот которой был открыт в беззвучном крике, потом он стал темным и перестал реагировать, показывая только красные искры. Три плохих предзнаменования, решила она, и они отправились по окружной дороге на юг от города невольников. Дорога шла через холмы, потом она пойдет через Тильзийскую равнину и деревни, где их магические предметы вряд ли будут встречены с таким суеверным ужасом. Хотя скорее всего им придется голодать, пока они не доберутся дотуда. Все продукты, которые они увезли с Большой Ярмарки, уже давно кончились. Недавно в Скарнских горах из-за нехватки пищи пала старая йека Один Глаз Карий Один Зеленый.
Караван был в пути уже почти четыре лунных цикла. Они редко задерживались в одном месте больше чем на одну ночь, обходили города и деревни, торговали очень осторожно и не продавали никаких зелий. На некоторое время они остановились в Кантаре, поскольку печально известный лорд этого города был сейчас на севере, и люди с большим удовольствием покупали товары у кочевников в его отсутствие. Некоторые из танцовщиц смогли хорошо там заработать, потому что в городе не было публичного дома, и вид открытого женского лица пришелся в новинку молодым людям, которые еще ни разу не ездили на ежегодную Большую Ярмарку. Многие женщины даже остались в городе и нагоняли караван позже. В Кантаре они отъелись и получили множество даров от леди из замка, престарелой матери лорда, Константы Ишиан.