Не то чтобы она боялась возвращаться на Камнепад, как непременно боялась бы любая другая непокорная дочь. Нет, Катла никогда не считала покорность достоинством, скорее ей не нравилась мысль о наступлении зимы, когда совершенно нечего делать — только ждать, пока не спустят на воду новый корабль. Это начинало ее угнетать. Последние полгода жизнь ее состояла из сплошных драматических эпизодов. Это была жизнь, в которой ничего нельзя было сказать наверняка. Она размышляла об этом, и все больше ей казалось, что жизнь ее напоминает лазанье по горам: то и дело ее поджидали какие-то неожиданные препятствия, скрытые опасности, но всегда находилась опора, а внизу ревело море, как голодный волк, ждущий, когда ты сделаешь неверное движение и попадешь в его лапы. Она подозревала, что стала привыкать к таким крайностям существования. Неизвестность завтрашнего дня была во много раз притягательнее для нее, чем бесконечные зимние вечера в семейном кругу, которые ожидали ее дома.
Но по крайней мере можно будет начать работу над кораблем для нового плавания, который увезет ее из дома в покрытые льдом моря дальнего севера. И тогда снова начнутся приключения. Ей придется быть терпеливой и хорошо выполнять все скучные обязанности, чтобы у отца не было отговорок и он взял ее с собой. Ему непременно, думала она, понравится то, с какой легкостью они добились успеха в нынешнем деле. Каждый раз, когда она вспоминала об их мастерски организованном похищении королевского корабельщика, о быстром отплытии, об отсутствии погони, она громко смеялась и ликовала от радости. Она представляла, какое волнение на острове вызовет сообщение дозорных, рисовала себе восторженное лицо отца, когда он увидит «Снежного волка», выплывающего из-за мыса и с триумфом входящего в гавань, а позади него две огромные баржи с верфи, набитые доверху самым лучшим дубом, какой только можно найти в Эйре.
Баржи шли тяжелее, чем судно Тэма Лисицы, и даже сейчас, прикрыв глаза рукой, она с трудом могла различить их в далекой дымке позади, но они были вполне годны для плавания по океану, и управляли ими два опытных капитана, которых предусмотрительный Тэм нанял в Халбо. Эти люди знали путь среди отмелей возле Камнепада, и на них можно было положиться даже в случае тумана.
Катла повернулась, чтобы посмотреть на их пленника. Мортен Дансон скорчился в неудобной позе посередине корабля, колени его были подтянуты к подбородку, глаза закрыты, руки вцепились в мачту, к которой он прислонился щекой, точно это была единственная верная опора во всей этой трясущейся, качающейся вселенной. С тех пор как они покинули Халбо, он отказывался принимать пищу. Катла думала, что Дансон выражает этим протест против бесчестного похищения, но подозревала также и то, что его желудок просто не переносит моря, потому что даже вода, которую он пил маленькими глотками, не удерживалась в нем надолго. Ирония судьбы, думала она, корабельщик, совершенно не приспособленный к жизни на море!
Страдал, однако, не только Мортен Дансон. Совсем рядом раздался приглушенный стон, за которым последовал булькающий звук. Катла отметила, что улыбается сама себе.
— О, Йенна, бедная Йенна, я думала, только твои волосы позеленели!
«Снежный Волк» снова сильно качнуло, и ее подруга скорчила ужасную гримасу. Йенна Финнсен с трудом удерживала в себе содержимое желудка все последние дни. Катла никогда не видела человека, столь упорно стремящегося не испортить одежду. Но все усилия Йенны были напрасны, потому что голубое платье — единственная вещь, которая принадлежала ей теперь, после того, как ее умыкнули с пира в Халбо, несмотря на все ее жалобы, — было уже покрыто солью от морских брызг. Была еще одна вещь, о которой Йенна не знала, потому что на борту не имелось зеркала, и никто не счел нужным сказать ей, что сзади по платью от плеча до самой талии растеклась обильная порция птичьего помета, намертво прилипнув к ткани. Сур знает, что могла съесть эта птичка, которую так жестоко пронесло, но количество дерьма было непомерным. Хотя, думала Катла, Йенна сама виновата, потому что отказалась от одежды, которую ей предлагали: широкие штаны, пропитанная солью и потом рубашка, кожаный жилет. «Я не могу это надеть! — заплакала она, когда затем Катла развернула перед ней помятую, но относительно чистую бледно-зеленую тунику из льна. — Я в ней буду выглядеть такой полинявшей!» Сейчас Катла решила, что этот оттенок очень подошел бы к теперешнему цвету ее лица.