Очен с мгновение подумал и скривил губы в улыбке:
— Трудный компромисс. Для того чтобы его достичь, нужно терпение, коего многим из нас не хватает.
— Если то, что предлагаешь ты, не противоречит нашему долгу перед махзленом, — сказал Айджан Макузен, переводя взгляд с одного на другое лицо, словно отдавая молчаливое приказание, — мы найдем такое терпение.
Очен кивнул.
— Сегодня вечером киривашены и котузены прикажут своим людям докладывать о том, что может произойти странного: о друге, который ведет себя не как обычно, о болезни, обо всем, что выбивается из общей колеи. Я прошу поискать Джабу Орати Макузена среди Орати. Если таковой будет обнаружен, — вазирь криво усмехнулся, — я прошу всех вазирей объединить свою колдовскую мощь и уничтожить его. Ежели попробует он бежать, то его также следует уничтожить. Если Рхыфамун все еще пребывает в этом злополучном теле, он может попытаться переселиться в другое. Если такое произойдет, то Джабу Орати будет найден мертвым, и само переселение Рхыфамуна не пройдет незамеченным. Ни на мгновение не забывайте, что вы имеете дело с колдуном невероятной силы. Конечно, это не может не задержать ваше продвижение, но с помощью Хоруля, надеюсь, ненадолго.
Он замолчал, чтобы перевести дух, и вазирь Орати — Келлу — сказал:
— Если мы станем проверять каждого котуанджа, то задержка выйдет значительной.
Айджан Макузен возвысил голос:
— Отведем на это два дня. Будем искать его в оккультном и физическом планах, как ты просишь. Приступим к этому сегодня ночью и тогда в два дня уложимся.
— Если все мы дружно приступим к делу, — заметил Келлу, — то да.
— Ты будешь участвовать, Очен Таджен? — спросил один из вазирей.
Очен со вздохом покачал головой.
— Боюсь, наше предприятие результата не принесет, — произнес старец, не обращая внимания на возмущенные возгласы. — Но все же это необходимо, — продолжал он, повысив голос. — Если Рхыфамун прячет свою гнусную сущность среди воинов Памур-тенга, то нас могут обвинить в том, что мы не исполнили своего долга, что из собственной лености мы дали ему прибежище.
Он замолчал, позволив киривашенам и вазирям обдумать его слова.
— Мы сделаем, как ты говоришь, — сказал Айджан Макузен, — даже если поиски ни к чему не приведут. Я не хочу, чтобы нас обвинили в чем-то подобном. Но действуйте быстро, у нас есть и другие обязанности.
— Истинно. Я это знаю, — сказал Очен. — И большего не прошу. Что же до меня, я поскачу в Анвар-тенг.
— В сопровождении эскорта? — спросил Айджан Макузен.
— Нет, но спасибо за предложение, — ответил Очен и обвел рукой путников. — Мы поскачем впятером. Маленькую группу восставшим труднее заметить. Хоруль поможет нам беспрепятственно добраться до тенга.
— А ежели нет? — спросил Келлу, и Очен пожал плечами, не произнеся ни слова.
— Ежели мы отыщем Рхыфамуна, — спросил Даккан, — что делать с «Заветной книгой»? Как мы ее распознаем?
Очен посмотрел на Каландрилла и жестом попросил его объяснить.
— Это маленькая книжица в черном переплете с тиснеными красными буквами, — проговорил Каландрилл. — Безделица. Но от нее исходит потрясающая мощь. Мы поклялись доставить ее в Вану, как вы уже знаете, где святые отцы смогут ее уничтожить.
— Из сего следует, что если мы ее найдем, а вас убьют, — сказал Айджан Макузен без всяких сентиментальностей, — то нам следует доставить книгу в Вану. Даю вам слово.
— Благодарю, — поклонился Каландрилл.
Угрюмая ухмылка на мгновение разрезала суровое лицо старика.
— Я в одинаковой степени не заинтересован в том, чтобы Безумный бог пробудился, и в том, чтобы восставшие взяли Анвар-тенг. Я молю Хоруля, чтобы он даровал вам успех. — Улыбка слетела с его губ, и он обвел взглядом собравшихся за столом. — Итак, нам многое предстоит сделать и много миль пройти. Посему прошу киривашенов приступить к исполнению своих обязанностей, а вазирей — своих.
Командиры и колдуны поднялись и вышли из шатра. Чазали задержался, осматривая путников.
— Наши дороги расходятся, — сказал он, — я соединяюсь со своими воинами. Ежели не увидимся мы до вашего отправления, знайте, что я молюсь за вас и что вы всегда желанные гости в моем доме. — Он повернулся к Очену. — Да пребудет с тобой Хоруль, мой старый друг! Я буду молиться о новой встрече.
— Я тоже, — пробормотал вазирь.
Они пожали друг другу руки, и Чазали низко поклонился чужеземцам, затем еще раз Айджану Макузену и, развернувшись на каблуках, твердым шагом вышел.
— У меня тоже есть дела, — сказал Айджан Макузен, — прошу прощения.
Они поклонились и вышли из шатра.
К обычным звукам ночи примешивался шум ставшей лагерем армии: киривашены и вазири исполняли свои обязанности, слышались приказы, по лагерю носились всадники, солдаты толпились вокруг костров. Но эта неразбериха была осмысленной, о чужеземцах словно забыли. Лошади их стояли возле расположившихся ровными рядами шатров Накоти, чистые и накормленные. Очен приказал собрать все вещи в одном шатре.
Он был меньше, чем шатер Айджана Макузена, но тоже роскошный, с застеленным коврами полом. Жаровни согревали его. Очен показал им, где они будут спать. От женщин Каландрилла и Брахта отделял лишь занавес из тяжелого шелка. Во второй комнате шатра стояли стол и табуретки. Через открытый полог отсюда был виден весь лагерь. Вазирь задумчиво смотрел на лагерную суматоху.
— Ты считаешь, он здесь? — спросил Каландрилл, подходя сзади к маленькому колдуну.
— Не думаю. — Очен покачал головой. — Даже если бы он был здесь, то видел нас и наверняка успел сбежать. — Слова старца подтвердили опасения Каландрилла. — Он уже слишком близок к цели, чтобы рисковать.
— Тогда зачем эти поиски? — сказал Брахт, махнув рукой в сторону лагеря, гудевшего как потревоженный улей.
— Я могу и ошибаться, — устало проговорил Очен и почти шепотом добавил: — К тому же необходимо замедлить продвижение армии, да простит меня Хоруль.
— Что? — Керниец непонимающе нахмурился. — Почему?
Очен отошел от полога и протянул озябшие руки к пламени жаровни.
— Я подозреваю, — пробормотал он так тихо, что они едва его слышали, — что Рхыфамун вообще не шел с армией. С Накоти ему пришлось бы продвигаться со скоростью войска. И сейчас он бы места себе не находил от нетерпения. Полагаю, он идет самостоятельно.
А чем ближе он к Фарну, тем сильнее становится и тем больше у него возможностей добраться до Безумного бога. Вы знаете, что Фарна питает пролитая кровь, следовательно, война только усиливает его. Так представьте, что будет, когда такая армия появится под Анвар-тенгом. Представьте, сколько прольется крови, когда эти силы схлестнутся с восставшими.
Очен отвернулся от жаровни. В тусклом свете лицо его, казалось, было омрачено ужасными сомнениями. Каландрилл понимающе кивнул, но Брахт все еще хмурился, и колдун пояснил:
— Ежели войско, соединенное с тысячами Озали-тенга, столкнется с восставшими, то земля пропитается кровью. В этом и состоит горькая ирония. Верные войска будут оборонять ворота, но сия оборона означает усиление Фарна. — Он со вздохом покачал головой, и Каландриллу вдруг показалось, что прожитые годы всей тяжестью навалились на старика; жизнелюбие его словно испарилось. — Я не хочу устраивать пир Безумному богу, если его можно избежать. Чем дольше не начнется битва, тем больше у вас возможностей уничтожить Рхыфамуна, ибо, когда начнется полномасштабная война, противник наш приобретет мощь неимоверную.
Я не могу помешать войне. Хоруль, я вовсе не уверен, что должен это делать. А подобная головоломка может свести с ума любого самого мудрого из магов: если война начнется, Рхыфамун станет непобедим; если Анвар-тенг падет…
Он не договорил, Каландрилл закончил за него хриплым голосом:
— …то Рхыфамун опять же победит.
Брахт едва слышно пробормотал:
— Ахрд.
Очен нахмурился и продолжал:
— И посему я решил рискнуть. Я очень надеюсь, что мы доберемся до Анвар-тенга прежде, чем начнется битва. С поддержкой вазирь-нарумасу вы сможете уничтожить Рхыфамуна. Хочется верить, что я поступаю правильно.