– Я постараюсь их раздобыть, ваше высочество.
Он коротко поклонился. Громила хмыкнул. Видимо, решил, что это шутка и хозяин просто издевается над заносчивым пленником. Ри смерил его презрительным взглядом.
– Пусть кто-нибудь здесь приберет, – велел Коварэн.
После этого двое мужчин ушли, а через несколько минут в комнату проскользнуло тонкое испуганное создание, наверное, одних с Ри лет.
– Пожалуйста, господин, – пролепетала служанка, – вы не могли бы отойти к дальней стене?
Ри выполнил ее просьбу. Ссориться с прислугой он не собирался. Служанка быстро убрала остатки разбитой миски и вытерла пол. Она иногда бросала на Ри настороженные взгляды, но он старался даже не шевелиться лишний раз, и постепенно служанка перестала так трястись. В конце она даже улыбнулась ему.
– Спасибо, господин, – и добавила, чуть осмелев: – Булочки будут готовы через час.
Она выскользнула из комнаты, не дожидаясь ответа. А Ри тоскливо вздохнул: булочек было жалко – но оставаться пленником он не собирался. Удостоверившись, что дверь снова закрыта и никто не идет, Ри запустил руку за ворот камзола и вытащил осколок. Он спрятал его там, пока Коварэн ругал громилу. Все-таки в его положении были и свои преимущества: некоторые части тела дорогой дядюшка явно побоялся осматривать. Это касалось, в особенности, перевязанной груди. Но между двух слоев плотной ткани, можно было спрятать почти что угодно.
Взяв осколок в руку, Ри принялся тереть веревку. Край был не слишком острым, и дело заняло несколько минут. Высвободив одну кисть, Ри быстро распутал узел. Веревка еще могла пригодиться.
Снова проверив дверь, Ри вернулся к окну. Теперь, со свободными руками, он мог замахнуться как следует. Стекло треснуло после третьего удара. Ри прицелился получше и заехал ножкой в самую большую трещину. Стекло с грохотом осыпалось. Ри отскочил, чтобы его не задело, и не услышал, как за его спиной снова открылась дверь.
– Как предсказуемо, – вздохнул Коварэн.
Ри подпрыгнул от неожиданности.
– А ведь я надеялся, что мы поняли друг друга.
– Это не я, – пролепетал Ри. – Оно само разбилось.
– Несомненно. Как и миска. У меня было время, я сложил принесенные служанкой осколки и увидел, что одного не хватает. Ах, Атарьяна, как же глупо!
Последнее он выкрикнул с явной досадой.
– Неразумное дитя, почему ты отказываешься слушаться?
– Потому что вы похитили меня и держите взаперти?
– Это для твоего же блага!
Ри промолчал. Он понимал, что попался, и готовился к драке. В конце концов, с Эвретто получилось неплохо, может, удастся и Коварэну оставить пару синяков на память? Выбраться живым он уже не рассчитывал.
– Идем!
Коварэн схватил его за руку, порезанную, и Ри невольно зашипел от боли. Дорогой дядюшка надавил сильнее.
– И даже не пробуй сбежать.
Он потащил Ри в коридор, потом по лестнице вниз, потом снова по какому-то коридору, пока не остановился перед обитой железными полосами дверью. Ри сглотнул.
– Это темница?
– Нет, кое-что получше, – ухмыльнулся Коварэн. – На темницы у нас нет времени.
Он открыл дверь и втолкнул Ри внутрь. У того снова поплыло перед глазами, хотя на этот раз его никто не опаивал. Это была пыточная. Настоящая древняя пыточная, о которых он когда-то слышал в страшных сказках. С каменной стены свисали кандалы на цепях, напротив стоял стол в виде двух скрещенных в виде буквы Х досок. Ящик с кучей страшных железных штук: штырей, клещей, ножниц, пил, игл… И жаровня. Ри попятился, уперся в грудь Коварэна и мелко задрожал.
– Поняла наконец?
Коварэн снова взял Ри за руку и повел к стене. На слабые попытки вырваться он даже внимания не обратил. Щелкнули, словно волк зубами, кандалы. Тяжелые, холодные, шершавые.
– Что вы задумали?
Ри постарался вернуть в голос побольше уверенности. Не может быть, чтобы дядя и впрямь задумал его пытать. Так никто уже не делает. Это дикость, варварство! Да и зачем? Коварэн мог либо добиться согласия мирным путем, либо убить его. Зачем пытать? Это все блеф.
Разве что ему нужно было что-то от Ри? Но что? Имена тех, кому он успел проболтаться о заговоре? Ри стиснул зубы. Кого бы он ни назвал, их наверняка постигнет та же участь.
Коварэн разжег жаровню, все время поглядывая на пленника и мерзко ухмыляясь. Слишком уж мерзко и демонстративно, уверял себя Ри. Коварэн блефует, он не станет ничего делать. Но держать руки навесу над головой с каждой минутой становилось все неудобнее. Ничего, он потерпит. Как только Коварэн поймет, что ничего таким образом не добьется, все закончится. Ри закусил губу, чтобы не дрожала.