Затем снова наступила ночь. И снова день. Атарьяна надеялась, что Коварэн уедет, но он как будто никуда не торопился. Сидел целыми днями запершись в кабинете – об этом служанка рассказала – и писал десятками письма – бедняжка замучилась их отправлять. Служанка вообще оказалась на удивление разговорчивой, и если поначалу это раздражало, то потом Атарьяна стала прислушиваться к ее рассказам и даже задавать вопросы – едва различимым шепотом. Быть может, получится узнать, что дядюшка замышляет? По всей видимости, поимка сбежавшей принцессы позволила его планам продвинуться вперед. Но вот насколько и в каком направлении?
Когда никто не видел, Атарьяна пробовала вставать. Получалось пока плохо, на больную ногу наступать она не могла, и то ли из-за долгого лежания, то ли из-за общей слабости, но ее ощутимо покачивало. Тем не менее уже следующим вечером она совершила первую вылазку. Опираясь на стену, пропрыгала по коридору, чтобы выяснить хотя бы, в какой части дома ее держат. Кабинет Коварэна находился совсем рядом, дверь, конечно же, была заперта – но кого и когда это останавливало? В следующий раз Атарьяна пожаловалась служанке на грязные спутанные волосы и получила два ведра горячей воды, мыло и несколько новеньких шпилек.
Ночью она пробралась в кабинет. Передвигалась Атарьяна по-прежнему с трудом и не особенно представляла, что собирается сделать, но сидеть без дела больше не могла. Она вскрыла дверь, затем, как когда-то в кабинете альсаха Албэни, прошлась по всем ящикам стола. Замки там были посерьезнее, чем у альсаха, пришлось потратить немало времени и проявить сноровку, но в конце концов Атарьяна вновь взяла в руки шкатулку, из-за которой два года назад вся ее жизнь пошла наперекосяк.
Лошади больше не могли идти галопом, и пришлось остановиться. Крассон в очередной раз с укоризной посмотрел на Гергоса.
– Хотел бы я знать, что такого особенного в этом паже, – вздохнул он. – Из золота он что ли?
– Есть и более ценные металлы.
– Какие, например?
– Медь.
Крассон только головой покачал.
Они кружили по восточным предместьям Каргабана с самого рассвета, но так ничего и не нашли. Пара фраз, услышанных в порту, заставила Гергоса – а вместе с ним и Крассона, который заявил, что не позволит важному анкъерскому гостю окончательно загнать себя в могилу, – бросить стоявшую на якоре шебеку и отправиться на поиски.
– Дворяне бегут из города как крысы! Только вчера лаонт Коварэн, проезжая через Восточные Ворота, чуть ребенка не зашиб…
Это не могло быть совпадением. Ри таинственным образом исчезает, а через несколько часов Коварэн мчится сломя голову из Каргабана? Знать бы еще, куда именно – поместий в той стороне у Коварэна не было. Охотничий домик? Маленькая позабытая вилла? Гергос спрашивал в каждой деревне, у каждой дорожной заставы – никто не видел кареты лаонта, никому ничего не было известно. День подходил к концу.
– Нам следовало остаться в той гостинице и дождаться утра, – словно самому себе, сказал Крассон.
Гергос сделал вид, будто не услышал. Но в конце концов им пришлось остановиться на ночлег – в какой-то второсортной придорожной таверне с несколькими грязными комнатами на втором этаже. А рано утром Гергос опять вскочил в седло. За ночь горячка спала, он снова мог нормально мыслить.
Итак, Коварэн был где-то рядом, но не в своих владениях. Конечно, не мог же он отвезти Ри в дом, где его тут же узнают. Значит, он отправился к кому-то из друзей, к тому, кому доверяет…
– Крассон, напомните-ка, как звали неудачливого жениха принцессы Коварэн?
– Прусто, – не очень уверенно ответил молодой человек, – Варелли Прусто, если мне память не изменяет.
Противное имечко. Неудивительно, что ее высочество предпочла побег.
– Не знаете, есть ли у него дом неподалеку?
Крассон только плечами пожал, но в ближайшей же деревне Гергосу ответили на его вопрос: да, есть, правда, до него почти тридцать миль.
Гергос не жалел лошадей. Один раз он даже чуть не стал причиной несчастного случая, когда вылетевшая из-за поворота повозка была вынуждена резко изменить курс. Сидевший на козлах детина выругался по-ноллийски и погрозил Гергосу кулаком.
– Зулун, ааро ша, – проскрипел его спутник.