– Не понимаю, как ты дожил до своих лет и совсем не научился врать?
– Я не вру.
– Врешь. Тебе нравится ее восторг, ее обожание, ее большие, темные, влюбленные в тебя глаза...
– Мика, прекрати.
– Ты заметил, ее фигура стала намного приятнее. Даже кое-какие округлости появились.
– Я не присматривался.
– И снова врешь. Что если она тоже мечтает о тебе ночами?.. О, не смотри так на меня! Она взрослая женщина, многие в ее возрасте уже носят второго ребенка.
– Мика, я не могу.
– Из-за Дайаны?
– Не только. Ты знаешь, некоторые считают меня вторым человеком в Анкъере, хоть это и не так. Это всего лишь деньги. Но есть одна вещь, которую второму человеку нельзя делать ни в коем случае – это пытаться стать первым. А брак с тобрагонской принцессой крови легко можно посчитать такой попыткой.
– Но никто же не знает...
– Узнают. Если мне хватило минуты, чтобы понять, кто она такая, думаешь, другим понадобится больше? Не надо, Мика. У меня было время все решить.
– Это так грустно.
– Грустно, согласен. Но у этой истории не может быть счастливого конца. По крайней мере, не для всех. Так пусть хотя бы у нее он будет.
Госпожа Мариника тяжело вздохнула:
– Тавох тебя побери, Онсо, почему я просто не вышла за тебя замуж, когда была возможность?..
Тари тихонько отошла от двери. За словами госпожи Мариники последовало молчание, и Тари испугалась, что сейчас кто-нибудь выйдет из кабинета и увидит ее. Она на цыпочках прокралась по коридору и вышла на террасу, подставляя солнцу лицо с едва заметными веснушками. Госпожа Мариника была права, это грустно. Но в то же время в груди распускался огромный бутон счастья – дану ее все-таки любит! По-настоящему! И не признался до сих пор только потому, что боится за нее.
Но о каком счастливом для нее конце шла речь? Неужели Гергос думает, что, если он самоустранится, то она будет счастлива? Что к концу лета она его забудет?.. Видит Керпо, мужчины бывают такими наивными!
Город Анкъер был столицей политической жизни, но именно в Токане устраивались самые лучшие праздники и балы. Тари не питала иллюзий относительно причин, по которым Гергос снял для нее дом именно здесь. И не противилась – принимала все предложения. После подслушанного разговора в ней поселилась спокойная уверенность. Очередной бал прошел, а дану так и не пригласил ее? Не беда. Он не поехал с ней и несколькими ее друзьями смотреть на фонтаны? Пустяки! Зато тем же вечером Гергос объяснил ей правила игры в шарандон, и они сыграли несколько весьма интересных партий.
Иногда Тари казалось, что Гергос догадывается, что она всего лишь ждет, пока он сдастся. В такие моменты на его лице появлялось обреченно-упрямое выражение, а Тари так и подмывало спросить: дану, сколько еще мы будем играть в эту игру? Неужели и впрямь до конца лета? Стоило отдать ему должное, Гергос толкал ее в объятья других мужчин с удивительной настойчивостью.
Но в конце концов он сдался.
Тем утром Тари обнаружила на столике у кровати небольшую коробочку. Внутри была плоская баночка с твердыми духами и записка, написанная рукой Гергоса: «Используй их сегодня. Для меня». Тари отвинтила крышку и поднесла баночку к носу: пахло незнакомо, чем-то терпким и чуть сладковатым. Она мазнула себе запястье и снова принюхалась. Что это может быть?
Подсказала госпожа Мариника. Стоило Тари выйти на террасу, где нежилась под балдахином бывшая невеста ее возлюбленного, и Мариника спросила:
– Новые духи?
– Подарок, – улыбнулась Тари и подставила руку. – Только я не могу понять, что это за запах.
– Кракао, – тут же ответила госпожа Мариника.
– А что это? Фрукт какой-то?
– Нет, это такие жуки.
– Что?!
– У них на задних лапках очень пахучие железы. Жуков ловят, сушат и изготавливают духи. Кстати, очень дорогие. Кто подарил?
– Подписи не было.
И ведь не соврала!
– Ах, тайный поклонник... Будь осторожна, вдруг он решит, что это знак благосклонности.
Тари пожала плечами:
– Пусть решает.
Она использовала духи тем же вечером, собираясь на очередной бал. Это был скромный прием у дани Форкен, одной престарелой и очень благочестивой особы, которая считала своим долгом пристроить замуж каждую приглашенную девушку. Юноши ее интересовали меньше, но, понятное дело, им тоже доставалось. Тари была на таком балу уже трижды, и, кажется, добрая хозяйка начала понемногу отчаиваться. По крайней мере, в чрезмерной разборчивости обвиняла Тари уже вполне открыто.
Госпожа Мариника сопровождала Тари в качестве дуэньи, а дану – потому что не мог не пойти. Тари видела, что балы не доставляют ему никакого удовольствия, чаще всего он весь вечер просиживал за картами, но все равно приходил. Несмотря на отсутствие в Токане неудобных для экипажей мостиков, анкъерские аристократы по-прежнему предпочитали паланкины, а не кареты. Видимо, чтобы ничем не отличаться от жителей самой столицы. Устроившись на подушках напротив Тари, госпожа Мариника чуть отодвинула занавеску:
– Ваш намек слишком явный, моя дорогая. В следующий раз будьте осторожнее, у кракао очень сильный запах.
– Простите.
– Ничего страшного. Онсо, вы слышали? У Тари появился тайный поклонник.
– Возможно, он решил сыграть на контрасте с ее явными поклонниками.
– Возможно, – улыбнулась госпожа Мариника. – Он подарил ей духи. Кракао.
– На мой взгляд, довольно нескромный подарок для молодой девушки.
– Возможно, он считает, что имеет право?
– Возможно, он не ошибся, – заметила Тари, пытаясь поймать взгляд идущего рядом Гергоса.
Ей это удалось, но взгляд был недовольный. Он не хотел, чтобы Мариника догадалась?
– Неужели кому-то наконец удалось растопить ваше ледяное сердце, Тари?
– Мое сердце совсем не изо льда, просто оно ждало знака от нужного человека.
– Как романтично, – госпожа Мариника довольно откинулась на спинку. – И ваши глаза сверкают. Счастье вам идет. Онсо, не правда ли, Тари сегодня особенно хороша?
– Безусловно.
– Вам не нравится эта тема? Вы как-то не особенно разговорчивы.
– У меня болит голова. Возможно, от кракао. Простите, Тари, но я терпеть не могу этот запах.
Как только они добрались до дома дани Форкен, Тари тут же ушла в ванную комнату и смыла духи. Как она могла ошибиться? Почерк был Гергоса!