– Чё, пошутить уже нельзя? Хотя она и правда, как сквозь землю… – проворчал Самойлов, почесав затылок.
– В любом случае, одно не понятно, что она там делала? – переговаривались мужики в отделе.
Кравцов слушал их в пол уха, быстро набирая текст на клавиатуре.
– Было похоже, что она его кровь пила. Вампир?
– Ну вот и второй комик нарисовался, – хохотнул Георгий Васильевич, подходя к ним. – Один Бэтмена приплёл, другой вампиров. По ходу в моем отделе сказочники работают. А я вам, когда под новый год тринадцатую раздаю, то Дедом Морозом становлюсь?
– А что, уже есть информация о размере тринадцатой?
Народ вмиг переключился на более насущную для них тему.
– Ишь, как оживились. Вы бы так девчонку ловили, а то стояли, рты поразевав.
– Ну, Георгий Васильевич?
– Нет, конечно, только май, какая тринадцатая? Но уверен, за Соловьёва премию получим. Что там, кстати, с ним?
– Да ничего. Продолжает лежать, глядя в потолок, как блаженный. И парни его такие же.
– А медики, что говорят?
– Взяли кровь. Диагноз не ясен.
– Тьфу ты, чертовщина. Ну ничего, до суда они у меня оклемаются. Под дурочку закосить не смогут. Ладно, ребята, отчеты не ждут.
– Георгий Васильевич, имейте совесть. Вторые сутки не спим.
– А Кравцов вон пишет, и ничего.
Виктор услышал свою фамилию и поднял голову из-за монитора.
– Что?
– Отчет, говорю, пишешь. Молодец.
– Не, я лишь общие события накидал, чтобы не забыть. Мозг уже не варит.
– Ладно, черт с вами. Можете идти, но утром, чтобы отчеты были у меня на столе.
Виктор с улыбкой наблюдал, как парни мигом умчались из кабинета, пока капитан не передумал. Вздохнув, он посмотрел на текст, размещенный на мониторе: «…несмотря на то, что прошло уже более шести часов, жертвы продолжают оставаться под ментальным контролем». Стоит ли писать свои выводы? Да нет, они там лучше него в этом разбираются. Ладно, надо заканчивать и отправлять, а то времени на сон и так мало.
ГЛАВА 2. Новый свидетель
Эльвира бодро шла по узкой темной улочке, с удовольствием слушая стук каблучков своих новых туфель. Все же, какая она умница, что в свое время не послушала родителей и, собрав небольшую сумку, сбежала из родного городка. Ее с детства манили огни большого города, неоновые вывески, дорогие бутики. Конечно, поначалу было сложно, но женщина твердо верила в свою счастливую звезду. Что жизнь ее, в итоге, сложится прекрасно. Иначе как объяснить, что, уже буквально через полгода, мадам Кристина смогла разглядеть искорку в провинциальной разносчице рекламных афишек Татьяне Липкиной. В тот памятный для девушки день и родилась на свет прекрасная искусительница Эльвира. Татьяна с радостью взяла амплуа, столь необходимое в новой профессии, так как ее собственное имя было таким же серым и безликим, как и прошлая жизнь. Нет, кто бы что не говорил, а девушка считала себя счастливой. Ей всего двадцать шесть лет, а она уже смогла стать старшей из девочек. Глядишь, не за горами и тот день, когда мадам сделает ее надзирательницей, и тогда не надо будет больше работать, а просто присматривать за другими.
Фонари кончились, и дальше кусок улочки был освящен лишь тусклой лампой над черным входом пиццерии. Но разве это имело значение? Женщина отлично знала этот район, принадлежащий мадам. Еще пять домов, и она будет на месте. Впереди, отирая каменную стену, жалась парочка. Парня Эльвира узнала сразу. Только местный карманник по кличке Байкер не стеснялся ходить по улице в столь убогой кожаной куртке с цепями и шипами. Хотя отсутствие вкуса не мешало ему быть профи своего дела. А вот его партнера или партнершу молодая женщина не знала. Но какая разница, с кем этот придурок сосется в подворотне. Эльвира брезгливо скривила накрашенные алой помадой губки и собиралась уже пройти мимо, когда ноздрей коснулся дурманящий запах свежей крови. Ярко обведенные карандашом глаза злобно сузились. Резко остановившись, она схватила подростка за рукав толстовки и рванула, разворачивая к себе. Не смотря на широкую мешковатую одежду и кепку с капюшоном, Эльвира сразу поняла, что это девчонка.
– Ты что тут делаешь? – гневно зашипела она на молодую вампиршу.
Та выглядела очень испуганной, что только добавило Эльвире чувство собственной значимости.