На третий день, поздно ночью я проснулась от того, что во сне куда-то провалилась. С быстро колотящимся сердцем подскочила на кровати. Сев, несколько раз моргнула, прогоняя сон. В комнате темно. Страх пробрался под кожу и приподнял все волоски на ней. Я включила ночник и вскрикнула от неожиданности. Громов сидел в кресле у противоположной стены. Слабый свет ночника не доходил до него, потому лица не было видно. Лишь в руке поблескивала бутылка чего-то алкогольного.
Так, спокойно, у меня есть средство самозащиты, в случае чего.
- я тут кое-что потерял недавно, - сказал тихо Громов, еле разобрала, - ты случайно не видела?
Блин. Что мне ответить?
- нет, не видела.
- не правильный ответ.
- а что именно ты потерял? - решила я играть роль до конца.
- подойди сюда.
Ох Громов, почему ты так любишь нагонять страх?
- Или подойду я.
- не надо, - слишком поспешно отвечаю. Незаметно просовываю руку под подушку. Пистолета нет. Где же он?
- я жду, - его голос становится резким.
Встаю с кровати. Осторожно ступаю. Подхожу к месту, рядом с креслом. Останавливаюсь.
- ближе, - вкрадчиво говорит он. Я двигаюсь, буквально на сантиметр.
- еще ближе.
Я еще подвигаюсь. И оказываюсь между его широко расставленных ног. В руке держит тот самый пистолет, который был спрятан у мне под подушкой или очень похожий. Поднимает руку, крутит оружие в руке.
- врать не хорошо Настя.
Громов поднимает на меня взгляд. Медленно кладет пистолет на тумбу. Указательным пальцем дотрагивается но моей ноги, ведет им вверх. Вздрагиваю от еле ощутимого прикосновения. Он останавливается возле края пижамных шортиков.
Я хочу броситься вон из комнаты. Из этого дома, от Громова подальше. А потом исчезнуть, чтобы никогда больше не встречаться с ним. И забыть. Все забыть, что было.
Громов еле уловимым движением дергает меня на себя. Оказываюсь сверху, сидящей на нем. Тонкая ткань пижамы совсем не защищает. Промежностью чувствую его пульсирующий возбужденный член. Хочу отодвинуться, но его хватка за талию не дает пошевелиться. Остается лишь упираться руками в твердые плечи Громова.
- сиди смирно, - раздраженно говорит он и откидывается на спинку кресла. Хватка ослабляется. Вблизи вижу кровоподтек на скуле и рассеченную бровь. Он явно с кем-то дрался. Или его побили. Может даже отец подослал кого-то… Отпивает с бутылки спиртное. Возникает мысль, а не кинуться ли мне бежать? Но быстро откидываю ее. Он погонится и догонит. Неизвестно чем кончится для меня эта погоня.
- будешь? - показывает бутылку, поднимая вверх.
Громов облапывает меня взглядом, заставляя волоски на коже приподниматься, задерживается на груди. Мне жарко. И душно.
Я мотаю головой.
Делает еще один большой глоток. Он гладит мое бедро. Медленно двигаясь вверх.
- ты опять решил пугать меня? - хрипло говорю я. Надо попробовать отвлечь его, завязать разговор. Его намерения ясны. Вот только я не согласна. А тяжесть, что начинает появляться между ног, это совсем не признак желания.
- нет, не хочу чтобы ты боялась. Хочу чтобы ты текла. И хотела меня так же как и я тебя.
От такой откровенности, кровь приливает к моим щекам. Чувствую, что краснею. Его рука пробирается уже под шорты. Я сильнее пытаюсь отодвинуться.
- нет Громов, не делай этого! - у меня начинается паника, когда его рука подбирается к трусикам.
- почему нет Настя? - он останавливается, давая мне время подумать. Жадно вглядывается в мое лицо.
- я не хочу! - повышаю я голос.
Громов сдвигает трусики. Я пытаюсь свести ноги. Не выходит. Для того, чтобы свести, надо встать, а не верхом сидеть. Хватка на талии усиливается, обездвиживание меня. Громов проводит пальцами у меня между ног. Там мокро и скользко. Черт.
- врешь, - шепчет он на ухо. Змий искуситель.
- не надо, пожалуйста, - прошу я так же, шепотом.
19 Мажор
Утром просыпаюсь с тяжелой головой. Выхожу на пробежку в лес. Двое парней в спортивных костюмах следуют за мной по пятам. Вот за что я люблю утренний лес. Воздух. Дышится полной грудью. Бегаю фартлеком. После, спарринг с одним из парней.
Интересно, что сейчас в голове у девчонки. Боится? Нее, скорее злится. Она такая, бесстрашная и дурная. Вляпалась в историю взрослых дядь, не понимая для себя последствий.