- Настя! - по звуку слышно, что он направляется в сторону моей комнаты.
- Игорь, привет, - доносится из-за двери приглушенный голос Громова, - иди, иди отдохни, я покараулю.
- точно? - спрашивает Игорь, - не уснете?
- Игорь, иди на хуй отсюда, - беззлобно отправляет Громов моего надзирателя.
Я вздохнула. Надеюсь он не буянит, когда выпьет…
Стук в дверь.
- Настя, - слышу голос Громова со свистом, вроде он к двери губы приблизил и говорит в щель между дверью и наличником.
- Громов уйди!
- не спишь…
Открывает дверь. Заходит. Включаю ночник.
- Настя, ты хм… - точно выпил. Я прям вижу, как сложно ему дается мыслительный процесс.
- выпей со мной, - предлагает он, поднимая вверх бутылку чего-то алкогольного, - только ничего не подмешивай, - по-мальчишески улыбается он.
Вот это да! Улыбка на лице Громова. Это что-то новое. И тут без изъянов, хоть бы зубы были кривые что-ли. Чтобы вызвало отвращение к нему. Но нет же, глупое сердце начинает частить.
- я не пью.
Громов громко вздыхает.
- тогда я выпью. Подожди, сейчас стакан принесу.
Он разворачивается и выходит. Движения его замедлены как и речь. За дверью слышится грохот, возня. Громов выругался. Шаги стали отдаляться.
Я приоткрыла дверь, выглянула. Увидела перевернутый стул. Видно выходя, Громов перецепился через него.
Через несколько минут, он вернулся в комнату и уселся на кровать. Налил в стакан алкоголь, отпил.
- жаль, что мы не встретились с тобой при других обстоятельствах, - произнес Громов. В его голосе я уловила нотки сожаления.
- жаль, что мы вообще с тобой встретились, - ответила я.
Громов цокнул языком.
- не.
Что означало это «не», я так и не поняла.
- ты мне надоела, - говорит он, - вечно тут сидишь, - показывает пальцем на свой лоб.
Не пойму почему, мое глупое сердце опять начинает биться быстрее.
- совесть замучила?
- Меня? - удивленно хмыкнул он, - ты хоть знаешь, что это такое?
Я отвернулась от него и уставилась в темное окно.
Громов вздохнул и одним глотком опустошает стакан. Ставит его на тумбу возле кровати и заваливается на бок. Одетый в обуви. Я сижу, не шевелюсь. Буквально секунд через тридцать, Громов отключается.
Вот и появился шанс убежать из дома. Из дома Громова, поправляю я мысленно себя. Игоря нет возле двери, Громов заснул и надеюсь глубоко.
Аккуратно, без лишних движений встаю с кровати, надеваю джинсы, кофту. Крадусь на цыпочках к двери, в руках держу ботинки. Приоткрываю дверь, поглядывая на Громова, спит.
- далеко собралась?
Я вздрогнула от неожиданности.
- Игорь! Черт! Тебе же сказали уйти?!!
- так Антон Дмитриевич же выпил, а человек когда выпьет, крепко спит, делай что хочешь. И ты сразу этим воспользовалась!
- образец работоспособности прям, - буркнула я и вернулась в комнату, закрыв дверь.
Стянула с Громова обувь. Стою и смотрю на него. Все время хмурое или сосредоточенное лицо, сейчас расслаблено, безмятежно. Яркий представитель доминантной части мужского населения, во сне выглядит совсем молодым, не тронутым проблемами парнем. И не скажешь, что он в состоянии сделать что-то плохое или навредить кому-то. Но стоит ему проснуться…
Я отвернулась, не желая дальше на него засматриваться. Достаточно и того, что я и так слишком много о нем думаю. Но против воли снова бросаю на него взгляд.
Какие же длинные у него ресницы. Необычно, как для мужчины. Я улыбнулась и провела пальцем по его скуле.
- я тоже жалею, что мы при таких обстоятельствах встретились, - прошептала я в тишину, - но это не отменяет того факта, что ты говнюк!
30
Какой чудный сон. Реалистичный. Не вижу лица того, кто так умело дарит наслаждение. Так только он умеет. Руки и губы одновременно везде, там где мое тело жаждет. Он целует слишком чувствительную грудь, втягивает в рот сосок, прикусывает. Влажными поцелуями опускается ниже, прокладывая дорожку. Живот. Еще ниже. О да!
Слишком реалистичный. Распахиваю глаза и вижу голову Громова у себя между ног.
- Громов?!! - выдыхаю я. Именно в этот момент он дотрагивается горячим языком до клитора и давит на него, терзает. Меня передергивает от острых всплесков удовольствия, сосредоточенных между ног. Градус моего возбуждения, начавшийся подниматься еще во сне, сейчас просто делает из меня податливое и безвольное создание. И хочу и не могу. Пытаюсь свести ноги, оттолкнуть его. Я все еще зла на него и прощать, в ближайшие сто лет не собираюсь, и, тем более делить с ним постель.