Громов перехватывает мои руки и придавливает к матрасу.
- пусти Громов, - стону я, даже сама слышу мольбу в своем голосе о продолжении…
Голова понимает и поддерживает мое решение, а тело отрицает и предает.
- не могу, - поднимает голову этот невыносимый человек, во взгляде которого вижу неприкрытую похоть, - ты слишком вкусная.
За несколько движений языком заставляет меня забыть о всех благородных порывах моей души, заставляет перестать сопротивляться. В голове остается вакуум, а вместо мозгов каша, которая может думать только о его горячем дыхании и языке. Раздвигаю ноги шире, а руки зарываются в волосы не для того, чтобы оттолкнуть, а наоборот притянуть.
Большими пальцами разводит створки лона и лижет меня словно мороженое. О боги. Я не выдержу и просто сойду с ума.
Я вскрикнула, когда почувствовала, что он ввел в меня палец, не переставая ласкать ртом. Давление внизу живота и между ног нарастает до невозможности. Громов ускоряет одновременные движения. Достигнув максимума, я громко вскрикиваю, выгибаясь дугой. Перед глазами все плывет. Тело расслабляется и я, словно на волнах качаюсь в тепле и в свете. Новый уровень удовольствия. Кажется так сильно и мощно раньше не было. Или было?…
Медленно прихожу в себя, встречаюсь взглядом с Громовым. Ох и буря там бушует… Зверь голодный и хищный. Уже пожирает меня, пока лишь взглядом. Вздрагиваю. Он держит мои все еще разведенные ноги. Пальцы впились в икры до боли. До синяков. И продолжают сжиматься, сминая и кожу. Дергаю ногами, но делаю лишь хуже. Шиплю от боли. Из глаз покатились предательские слезы.
- мне больно! - лишь открываю рот, как на язык попадают соленые капли.
Он словно опомнившись, встряхивает головой и сразу разжимает пальцы.
Я подтягиваю коленки к подбородку, обхватывая себя руками.
Что меня заставляет думать, что этот мужчина нормальный, добрый и искренний человек? Что он не способен причинить боль? Ведь способен! Он это доказал на юбилее мэра. Его прошлое ведь никуда не делось. Прошлое, где порядочные и добрые не вращаются. Там лишь жесткие и жестокие, с железной волей и решительные люди.
Забылась, лишь на секунду, а он снова напоминает, что будет делать больно, и сожалеть не станет.
- Настя, - он медленно пересаживается ближе ко мне. Я инстинктивно отпрянула от него.
- не подходи ко мне! - кажется у меня начинается истерика.
- я не…, - замолкает на полу слове. Смотрит в самую душу, вынимает ее и препарирует. Под микроскопом. Не выдерживаю его взгляд, зажмуриваюсь. Резко поднимается и отходит к окну. Проводит рукой по волосам.
- я хочу домой, - тихо сказала я. Если останусь, отдам ему все. Не только предавшее меня тело, но и душу. Он потопчется по ней, проедет катком.
Тело вылечит время, а душу вылечить не просто, сомневаюсь, что вообще возможно. А проверять не хочется.
Громов замер, стоит молча, не поворачивается. Смотрит куда-то вдаль невидящим взглядом. Будто он мыслями и не здесь, а далеко. Я даже не уверена, что он меня услышал.
- ты свободна… - Как гром среди ясного неба.
Быстрым шагом пересекает комнату и выходит.
Что? Мне это показалось? Или он правда отпускает меня? Вот так просто. Спрыгиваю с кровати, быстренько натягиваю одежду. В голове набатом: свободна, свободна, ты свободна… Надо уносить ноги, пока цела я, моя душа. Или уже нет? Поздно?
Выхожу за дверь. Надзирателя-Игоря не видно. Спускаюсь по лестнице крадучись. Вдруг… Нееет, успокаиваю себя. Он действительно сказал это. А может издевается? Тоже нет. Хотя… Нет, обрываю я поток ненужных мыслей. У меня еще будет время подумать о непредсказуемом поведении Громова. О том, что произошло утром.
Вскрикнула, когда выходя на улицу, на встречу шагнул Игорь.
- Антон Дмитриевич велел отвезти куда скажешь.
Мы сели в машину. Пока шла на ватных ногах к машине, буквально заставляла себя не оглядываться. На физическом уровне чувствовала взгляд синих глаз на себе. Но я выдержала. Машина выехала со двора. Лишь тогда расслабилась. Откинулась на кожаную спинку сидения. Прикрыла глаза.
Ведь радоваться надо. А почему не получается?
31 Мажор
Стою посреди комнаты. Через панорамное окно вижу ее. Идет по двору за Игорем. Нервничает, даже отсюда заметно как напряжена ее спина. Садится в машину. Не оглядываясь. Машина трогается. Задние габаритные скрываются за поворотом.
Бронзовая статуя Венеры летит в это самое гребаное панорамное окно. Звон стекла мне нравится. Примеряюсь к тумбе, не зафиксирована ли чем? Дверь в комнату распахивается. В проеме три головы. Охрана и домработница.