Не помня себя от ярости, я кидаюсь через стол на Глинского и бью его в челюсть. Урод валится на пол, опрокидывая стул. Бью с особым удовольствием. Еще раз, и еще. Глинский блокирует удары. При очередном замахе, пропускаю сам. Заваливаюсь на бок. Встряхиваю головой, прогоняя светлые круги перед глазами.
- идиот! - шипит Глинский, сплевывая кровь на пол, - она моя дочь!
Я замираю, не до конца верю в то, что все правильно услышал.
- дядя Толя! - кричит Настя со входа.
Глинский быстро сует мне в руки бумажку.
- не говори ничего ей! Я сам должен, - говорит он. Настя подбегает к нему. Помогает подняться. Я тоже встаю, засовывая данную мне бумагу в карман.
- что ты наделал? - кричит Настя, толкая меня в грудь, - зачем?!!
Я не могу произнести ни слова.
- уходи Громов! - снова толкает, - уходи!
Сознание выхватывает невербальные сообщения, исходящие от Насти. У нее очень выразительные глаза, все видно, все, что сейчас чувствует. Не прячет. И ведь понимаю, самое лучшее что можно сделать, это действительно уйти. Ударом ноги откидываю валяющийся рядом стул.
Я разворачиваюсь и быстрым шагом покидаю кафе. Сажусь в машину. Достаю бумагу, отданную мне Глинским.
Смотрю на кофейню, вижу через окно как Настя кружит вокруг Глинского. Подает салфетки, тот ими вытирает разбитый нос. Их обступили работники. Вчитываюсь в бумажку. ДНК-тест, подтверждающий слова Глинского. Твою мать!
Пазл складывается. Непонятное поведение Глинского на встрече в ресторане. Как он меня уговаривал не обижать Настю…
Черт!
Теперь выясняется, что весь маскарад на юбилее мэра был зря. И навредил я не Сикорскому, а Насте лично.
Еще один блять мудак! Скажи Глинский мне это изначально, я не тронул бы ее вообще. Наверное. По крайней мере не использовал бы ее.
Телефон вибрирует, беру трубку.
- помощь нужна? — спрашивает Матвей.
- нет, - отвечаю ему. Внимание переключается на Настю и Глинского, выходящих из кофейни.
- точно?
- угу.
- просто мне парни доложили, что ты сцепился с Глинским.
- Матвей блять!
- понял, понял. Если что звони.
Провожаю их взглядом, пока садятся в машину Глинского. Машина завелась, тронулась. Вырулив с парковки на проспект и влившись в поток других машин, скрылась из виду.
Прикрываю глаза, вспоминая Настю. Как она прогоняла меня, отталкивая. Чувствовалось, насколько сильно она не хотела меня видеть. Блять, осознание этого бьет под дых, складывая меня пополам. Ведь не должно же так задевать. Не должно! Но задевает.
Я ощущаю перемены в себе. Хотя какие они, не могу - сказать. Хорошо это или плохо - не знаю, но малоприятно, так это точно.
Нахуя вообще сюда приехал?
37
Нахуя вообще сюда приехал? Четкого ответа нет. Приблизительно понимаю, но это совсем не то, что сейчас нужно. Дохера проблем и без девчонки. И вместо того, чтобы на них сосредоточится, я тащусь через весь город к ней. Чтобы что?
Отправляю сообщение Соколу и Лютому. Назначаю встречу.
- ты понимаешь, насколько это рискованно? - хмурясь задает вопрос Соколов. Отпивает виски. Отставляет стакан на подлокотник дивана.
- Артем, риск всегда есть.
- особенно, когда вливаешь средства в незаконные финансовые махинации, - прищуривается Лютый, глубоко затягиваясь зажатой между большим и указательным пальцами сигаретой.
- Дима, вот чего ты скулишь? Блять, не понравится, продашь. Разницу компенсирую!
- ну ты и черт! - обижается Лютый, нервно сжимая и разжимая кулаки. Он всегда своеобразно обижается. Кидается на людей и начинает избивать пока не превратит в месиво или обидчик не вырубится, - я за твою поганую шкуру переживаю! Ты же…
- не стоит, - резко обрываю друга.
Соколов внимательно смотрит на меня. Сука в самую душу:
- здесь врагов нет, Антон. Расслабься. Если считаешь, что все верно просчитал…, ты же знаешь, доверие безусловное. Я в деле.
- я тоже, - изрекает Лютый, опрокидывает в себя спиртное. Ставит со стуком тару на стол и поднимается на ноги, - завтра начинаем.
Мы расходимся.
Меня снова несет к ней. Понимаю это когда обвожу взглядом знакомый двор. Глушу мотор. Поднимаюсь на этаж. Звоню в дверь. Не открывает. Спит. Или нет дома. Продолжаю звонить. Блять.
- что тебе надо? - из-за двери доносится глухой голос Насти.
- поговорить.
- не о чем. Громов уходи.
- не уйду пока не откроешь!
- я не открою.
Снова начинаю звонить. Стучать.
- Господи, да сколько можно, самому не надоело? - приоткрывает дверь.
Я стою, и охреневаю от радости, что затапливает меня при виде девчонки.
- я войду? - говорю, лишь бы нарушить повисшую тишину.