Виктор Сергеевич потянулся руками к брюкам и начал их расстегивать.
Я обогнув его, молча направилась к выходу. Приоткрыть успела лишь на сантиметр, когда его ладонь с силой захлопнула дверь у меня перед носом. Он оттолкнул меня в глубь кабинета подальше от двери.
- не ломайся Настя.
Он начал надвигаться на меня. Я отхожу, увеличиваю расстояние чтобы иметь возможность словами вразумить.
- вы в своем уме? Я пожалуюсь на вас за домогательство.
- не хочешь по-хорошему, будет по плохому.
Черт. Одно дело предлагать и совсем другое требовать и заставлять.
- И если вы сейчас же не успокоитесь, я закричу.
Нездоровый блеск в глазах выдавал его похотливые мысли. Он явно был настроен получить желаемое. Меня воротило от этого.
Нет, я не боялась. С ним я легко справлюсь. Просто вся эта ситуация… Поднимется шумиха.
Последний метр бывший начальник преодолевает прыжком. Не успеваю среагировать. Наваливается на меня, впечатывая в стену, чем выбивает из моих легких весь кислород.
Пытаясь восполнить потерю, судорожно хватаю ртом воздух. Чувствую как он до боли сжал грудь. А я не могу ничего сделать. Все внимание приковано к тому, что не могу полноценно вдохнуть. Перед глазами появляются темные круги, а я все так же, по чайной ложке глотаю воздух, прикладывая колоссальные усилия. Произошел какой-то спазм из-за чего легкие никак не хотят распрямляться. Еще и тело Виктора Сергеевича давит на грудь, оказывая дополнительное давление. Паника и страх накрывают меня. Слышу нарастающий гул в голове, словно на большой скорости приближается поезд и сигналит в свой пневматический гудок.
В какой-то момент мне становится чуть легче, когда тело перестает давить на грудную клетку. Амплитуда экскурсии грудной клетки увеличивается. Головокружение отступает и я начинаю ясно видеть и слышать окружающий мир.
Словно раскаты грома ругань Антона. Его маты.
Лицо Виктора Сергеевича превратилось в кровавое месиво. Как тряпичная кукла дергается от каждого удара.
- Антон, - зову его, хочу остановить, но он не слышит. Продолжает наносить тяжелые удары по лицу потерявшего сознание мужчины.
- Громов! - кричу я, собрав все силы. Сгибаюсь по полам из-за сильного приступа кашля.
Чувствую теплую ладонь у себя на спине. Распрямляюсь.
- дай воды, - командует он кому-то в сторону.
Маша приносит воду, отдает Громову, а он уже протягивает мне. Пью.
Что напугало Громова? Почему в его глазах я вижу испуг? Наш зрительный контакт затягивается. Каждый ищет ответы, каждый на что-то надеется. Громов первый разрывает этот контакт и с тихим стоном притягивает меня к себе. Стискивает сильно, кажется сейчас кости переломает. А мне так хорошо! Так спокойно, тепло, надежно.
- Маша, вызови скорую, - говорю я замершей с широко открытым ртом подруге, взглядом показывая на валяющегося без сознания Виктора Сергеевича.
Маша растерянно всплеснула руками и кинулась к своему рабочему месту, к телефону.
Я почувствовала теплые губы у себя на макушке.
- идем, я отвезу тебя в больницу, - говорит Громов и гладит меня по спине в успокаивающем жесте.
- нет, я в порядке.
- ты белая как мел
- говорю же, все нормально!
Громов вздохнул.
- сама пойдешь или тянуть придется?
- Боже. Да неужели ты никогда не падал на спину и не вышибало весь воздух?
- значит тянуть, - делает вывод он.
- хорошо, ладно пойду! - останавливаю Громова, который уже начал присаживаться для того, чтобы подхватить меня на руки.
42 Мажор
В клинике Настю осмотрел врач. Ее состояние не вызвало у него никаких опасений. Он подтвердил, что при ушибе может быть кратковременный спазм дыхательной мускулатуры, который бесследно проходит и в лечении или госпитализации пациентка не нуждается. Вколол ей успокоительное.
Я повез Настю домой. К себе. Она не сопротивлялась. Ти ли из-за пережитого стресса, то ли из-за успокоительного, но она всю дорогу была апатичной и безучастной. А зайдя в комнату, легла на кровать и закрыла глаза.
Я присел возле нее. Укрыл Настю и долго разглядывал черты ее красивого лица.
Задумался. Не понял, упустил момент и даже не заметил, как она стала так важна для меня.
Я потерял контроль над собой, когда увидел этого урода, лапающего сопротивляющуюся Настю. Сука, вспоминая звук рвущейся ткани ее юбки, даже сейчас вызывает во мне ярость. И будь эта гнида в зоне моей досягаемости, придушил бы голыми руками.
Испугался за нее. Давно не испытывал этого чувства. Пиздец зайцем стал. Я реально боюсь, что кто-то может навредить моей Насте.