Для начала они позаботились, чтобы ей было удобно сидеть, вернее, полулежать. Подсунули под нее несколько чужих жилеток, заляпанных кровью, укутали все тем же чужим тряпьем, сами чуть согнули ноги, убедились, что ей не становится хуже, а после этого вновь занялись сумками. Нашли котелок, принесли воду из ручья, попутно развели костер. Обтерли ее лицо, довольно бережно, напоили совсем по чуть-чуть, чтобы не спровоцировать тошноту.
Наблюдая за их далеко не детским поведением, Нира выпала из реальности. Нет, сознание так и не потеряла, но и думать ни о чем не хотелось.
Самый младший усердно занимался костром. Тот разрастался на глазах, в него шли не только сухие ветви, а и все подряд: листва, одежда, какая-то жидкость из сумок, после которой кострище полыхнуло на несколько метров ввысь. От него столбом валил черный плотный дым, но Нира не сразу догадалась, что этот костер – сигнальный.
Много дети между собой не говорили. Они заметно успокоились, и еще больше стали походить на маленьких взрослых людей: что бы они ни делали, за что бы ни брались, у них имелся в этом приличный опыт.
Сознание по-прежнему не оставляло ее, но боль в ушибленном затылке становилась невыносимой. Скорее всего, к уже имеющимся проблемам она получила легкое сотрясение мозга, хотя тошноты так и не было. Зато исчезло ощущение времени. Минуты то тянулись бесконечно долго, то сокращались до секунд. Потрескивание костра, голоса мальчишек, шелест осенней листвы сливались в один монотонный гул. Нира трижды проваливалась в полудрему, но каждый раз чей-то окрик выдергивал ее обратно.
Когда к вечеру, в сгущающихся сумерках, вокруг костра собралась большая группа – около пятнадцати человек, она сперва решила, что это галлюцинация. Черные силуэты двигались легко и бесшумно, искаженные мерцанием огня.
Один из них заметно выделялся среди остальных. Мужчина. Довольно молодой на вид. С длинными, выжженными солнцем волосами, переплетенными в низком хвосте, с выбритыми висками, темно-красными татуировками на руках в виде каких-то символов.
К тому же от незнакомца так и веяло спокойной силой. Он держался с уверенностью, притягивая ее мутнеющий взгляд: хорошо сложенный, высокий, в надежной самодельной одежде, похожей на ту, что была на верзилах, но гораздо качественнее и новее. Его спутники оставались чуть позади, позволяя ему идти первым. Привыкшая подмечать важные детали, Нира и в полубреду заметила это. Несмотря на молодость, именно он был их предводителем, да и реакция мальчишек лишь подтвердила ее догадку.
Те быстро, но с почтением объясняли ему что-то, тыкали пальцами в ее сторону и на тела убитых. Он слушал молча, не перебивая, и не сводил с нее глаз: изучал каждую деталь, ее внешность, странную на их фоне одежду, раны.
Когда он подошел ближе, Нира непроизвольно напряглась. Тело не слушалось, но в груди все сжалось в ожидании. В таком состоянии дать отпор она не смогла бы ни ему, ни даже пятилетнему мальчишке. Да и как именно он себя поведет, предсказать было невозможно, но в одном не приходилось сомневаться – именно от его решения сейчас зависела ее жизнь.
Незнакомец опустился на колени и снова внимательно осмотрел ее. Быстро скользнул взглядом по рукоятке ножа, на успевшие пропитаться кровью тряпки. Сказал что-то, явно обращаясь к ней.
Нира слабо покачала головой.
— Я не понимаю…
Он приподнял брови, как будто не ожидал такого ответа. На мгновение замолчал, затем снова заговорил: теперь медленнее, подбирая слова. И к ее удивлению, на этот раз ей удалось его понять.
— Нукки… Да? – кивнул он, касаясь пальцем лба. – Меня зовут Нукки.
Глава 9
Мужчина указал в ее сторону и негромко продолжил.
— Ты? Имя?
— Нира…
— Нукки Сатари. Да?
— Нукки, – тихо повторила она.
— Да… – он выжидающе уставился на нее, с еще большим усилием подбирая слова. – Колония Ваттхара, – его рука вновь коротко накрыла лоб. – Колония нашего отца… А ты, Нира?
На этот раз Нира промолчала. Как ответить правильно, дать ему то, что он хочет, она не знала, да и вся эта короткая сцена вымотала ее до полуобморочного состояния. Сердце колотилось, холодный пот струился между лопаток, а тело оставалось ватным, как в те мгновения, когда она впервые вышла из анабиоза.
Нукки, если его действительно звали так, по-прежнему внимательно ее изучал. Еще раз посмотрел на рукоять ножа, криво усмехнулся, и Нире на краткий миг показалось, что он сейчас избавит ее от мучений – вытащит клинок или просто добьет. Но отданный им приказ прозвучал спокойно.