Стараясь не шевелиться, она чуть приоткрыла веки.
Дождь закончился, но влага насквозь пропитала воздух. Пахло сыростью, прелой листвой и жареным мясом. От ароматов еды живот скрутило, рот наполнился слюной. Нира не могла вспомнить, когда последний раз ела: вчера утром или два дня назад? Чувство голода – хороший знак. Жаль только, что после такого ранения ей вряд ли дадут мясо, да и она сама не стала бы рисковать здоровьем.
Лагерь освещался ярким светом нескольких костров, пламя мерцало, отбрасывая длинные тени. Многие спали, завалившись на еловые настилы или сидя у костра. Нира заметила и тех мальчишек – виновников ее бед. Все трое лежали вместе, зажав самого младшего посередине.
По ее прикидкам, в лагере находилось человек двадцать-двадцать пять. Все разные внешне. Общие черты между ее спутниками встречались разве что в оттенках их одежды – темно-коричневых и бурых. В остальном же разнородные типажи: от светлокожих до смуглых, от рыжих до шатенов. Но что объединяло их всех, так это видневшиеся на руках татуировки темно-красного цвета и странные прически. Длинные волосы сплетались в низкие хвосты, виски были выбриты.
Присмотревшись, Нира заметила, что в их прядях поблескивали маленькие украшения: металлические кольца причудливых форм, камешки, резные деревянные фигурки. Каждое из них, вероятно, что-то значило, и лучше бы ей поскорее разобраться, что именно. Кто знает, какой больной символизм мог быть вложен в эти побрякушки. Мало ли во что верят их владельцы. Мало ли за что готовы пустить в ход силу.
Найти среди отдыхающих объект ее главного интереса не вышло. Возможно, их предводитель уже спал или вообще ушел из лагеря.
Нира снова огляделась, когда позади кто-то неожиданно хмыкнул.
Нукки.
Она испуганно ойкнула, схватившись за живот.
Все это время он стоял у нее за спиной, наблюдал, пока она так самонадеянно изучала его людей.
На освещенном пламенем лице застыла непонятная ухмылка. То ли она его забавляла, то ли раздражала, то ли ему вообще было плевать.
Пожав плечами на ее растерянный вид, он жестом подозвал врачей.
— Хватит! – Нира выставила руку вперед. – Я больше не могу спать. Хватит, пожалуйста.
— Ты… Кто ты? Говори, – уже привычно повторил он.
Она сдержалась, чтобы не закатить глаза.
Господи, что ему надо? Сколько еще это терпеть?
— Да! Да, мать твою! Я Нира Ваттхара! – не придумав ничего лучше, выкрикнула она. – Я – Ваттхара! Пожалуйста, хватит меня опаивать!
Но Нукки только коротко улыбнулся в ответ. Затем кивнул своим людям, все же отменив приказ.
Упав на спину, Нира выдохнула.
Он уже проходил рядом. Задерживаться не стал, только молча бросил в ее сторону какой-то предмет.
Нашарив на груди что-то маленькое, она охнула.
Кулон… ее кулон! Металлический ключ-доступ в бункер. Единственное уцелевшее напоминание о ее прошлом, последний подарок Ады. Наверное, этот дикарь принял его за обычное украшение, но говорить об этом она не собиралась. Никому.
Сжав кулон, Нира крикнула ему в спину:
— Спасибо!
Глава 11
День незаметно начался промозглым рассветом: сырым, по-настоящему осенним.
Остаток ночи Нира пролежала на сделанных для нее носилках. Ее больше не принуждали пить настой. Двое мужчин, которых она про себя окрестила врачами, ближе к утру обработали ее раны, сменили повязки на вполне себе сносные полосы из хлопковой ткани, а затем, к ее стыду, заставили воспользоваться котелком для справления нужды. После минутного позора вымыли ей руки, смочили лицо прохладной водой и лишь через час-полтора разрешили немного поесть.
Пища на вкус была отвратительной: точно не то аппетитное мясо, что пошло на общий стол. Ей достался какой-то разбавленный кисель с неприятно солоноватым привкусом и отталкивающим видом. Организм вряд ли бы выдержал что-то другое без последствий, впрочем, это не делало ситуацию менее обидной. Но Нира не подала виду, даже благодарность изобразила.
Если представить происходящее игрой, подстроиться или хотя бы сделать вид, станет легче. Проблема в том, что правил она практически не знала, а вот проиграть могла уже несколько раз.
Назойливая мысль не отпускала долго. Интересно, что бы они с ней сделали, не скажи она те слова?
Нира Ваттхара.
Какая же глупость… Однако эта глупость едва не стоила ей жизни.