Ей понадобилось еще несколько минут, чтобы оценить обстановку.
Перед ней раскинулось темное помещение. Лишь участок вокруг ее капсулы был освещен мягким светом. Дальше абсолютная, как ей сперва почудилось, непроницаемая тьма.
Осторожно встав, Нира в последний момент удержала равновесие, схватившись за край капсулы. Одежды на ней не было, как и обуви. Зубы отбивали дробь то ли от холода, то ли от гулявшего по телу нервного озноба, но думала она не о себе.
— Ада, – собственный голос прозвучал сипло, едва нарушив тишину. – Ада, где ты?
Ответа не было.
Нира проморгалась, потерла глаза и опять огляделась. Ее взгляд упал на спрятанные в темноте соседние капсулы.
Она помнила, что в комнате было семь одинаковых капсул. Шесть из них занимали какие-то люди: трое мужчин и три женщины. Когда она с Адой пробралась в этот бункер, эти незнакомцы уже спали в анабиозе.
Но сейчас капсулы не работали. И, судя по состоянию тел, ссохшихся внутри мумифицированных останков, не работали уже давно. Прошли годы, а может быть, десятилетия с тех пор, как они прекратили свою функцию. Кожа у мертвецов успела изменить цвет, став серой и сморщенной, а волосы свалялись в сухие пучки.
— Ада!
Дурное предчувствие скрутило ей желудок. Если бы в нем что-то было, ее наверняка бы стошнило.
Цепляясь за все подряд, Нира побрела сквозь темноту.
Она не забыла дорогу. Бункер состоял всего из пяти помещений: общей просторной комнаты, кладовой с холодильной камерой, кухни, смежной с душевой и туалетом, закрытой системной и камеры с капсулами. Аде нравилась гостиная. Именно там сестра проводила больше всего времени.
И именно там Нира ее и нашла...
Когда она переступила порог гостиной, освещенной приглушенным желтым светом, все выглядело знакомо. За семнадцать месяцев, что они провели здесь, Ада по-своему обжила это безликое пространство. Из найденных запасов тканей она наделала стеганых покрывал, подушек, даже абажур для настольной лампы смастерила. Она всегда любила шить. А еще читать.
Несколько стеллажей с книгами стояли недалеко от большого дивана, на котором сестра днями коротала свои одинокие часы.
Сначала Нире показалось, что она просто уснула за чтением. Откинулась на спинку дивана и так и осталась лежать. Закрытая книга покоилась рядом с ее рукой, как будто та в любой момент могла потянуться к ней.
Да, ей действительно хотелось верить, что сестра просто спит. Что это покрывало на ее теле не лежит так неестественно, будто под ним что-то скукоженное и маленькое, а рука, все же не коснувшаяся книги, вовсе не серая и сморщенная, как у тех мертвецов.
Так и не решившись подойти ближе, Нира безвольно опустилась на колени. Все внутри нее рухнуло в пустоту.
Ее Ада… ее маленькая вредная сестра, ее единственный близкий человек в этом мире, была мертва.
Глава 2
Истерики не случилось, как и слез. И откуда бы им взяться? Нира давно разучилась плакать. Даже когда рушился мир, когда задолго до катастрофы разбивались ее мечты и надежды, когда год за годом палачи в белых халатах издевались над ней, угождая ее хозяевам, для которых она была очередной модной игрушкой, когда они с Адой скрывались среди руин, сталкивались с жестокостью, предательством, голодом и смертью – ни слезинки.
Но злость была. На сестру. Еще какая.
Нира сидела на холодном полу, стиснув кулаки так, что ногти впивались в кожу. Хотелось кричать, выместить ярость на этом проклятом бункере, что-то сломать, но она сдержалась. Кому нужен этот крик? Кто его тут услышит, кроме мертвецов?
Она больше не взглянула на Аду. Могла бы, но не стала. Из упрямства. Из злости. Из ее предательства, жгущего сильнее, чем озноб в ослабших мышцах.
Подняться удалось лишь с третьей попытки. Заманчивая мысль послать все к черту подкашивала ей ноги: хотелось распластаться на полу и уснуть. Впрочем, в ее случае этот сон оказался бы последним. Сколько бы в ней не копилось злости и обиды, здравый смысл с инстинктом самосохранения все равно побеждали. Может, она и не была такой умной, как Ада, не могла запросто разобраться в любой технологии, просчитать ситуацию на десятки ходов вперед, но выживать умела не хуже тех немногих счастливчиков, переживших крах человечества.
Умирать Нира не собиралась. Не из благодарности сестре, что та спасла ее, скорее, назло. И хотя пол ускользал из-под ног, а перед глазами двоилось, она заставила себя идти.