Из-за многодневных сборов кухня превратилась в склад. Кругом лежали рассортированные по категориям вещи. Одежда и обувь: теплая и легкая, рассчитанная на любую погоду; пистолет и три обоймы, аккуратно сложенные в отдельный мешочек; еда: шесть одноразовых пайков, сухие смеси, немного сахара, соль, концентраты, шоколад; медикаменты: перевязочные материалы, антибиотики, обезболивающие, кусок мыла, зубной порошок; кухонная утварь: небольшая кастрюля, складной нож, кремень для разведения огня; походные принадлежности: фонарь, работающий на крохотной солнечной батарее, топорик, набедренный пояс с кинжалом, моток бечевки, фильтры для воды, термос, спальный мешок, тент.
Ни одной личной мелочи: ни книг, ни фотографий, ни украшений. Ничего этого у нее не осталось. Когда-то Ада таскала с собой сборник стихов, какие-то безделушки из прошлой жизни, но они растерялись в бесчисленных дорогах, побегах, схватках.
Места им все равно бы не нашлось – в стороне лежали куда более полезные вещи, не влезающие в рюкзак.
Нире и так приходилось выбирать, вычеркивать, жертвовать чем-то важным. Можно было бы взять побольше еды, но тогда придется отказаться от запасного комплекта одежды. Вторая куртка или теплый плед? Одна прохудившаяся палатка или тент со спальным мешком? Да и многое ли повесишь за спину, если собрался не на прогулку на два-три дня, а в новую жизнь? К тому же переизбыток вещей – уже обуза. Слишком тяжелый рюкзак отвлекал, выматывал, понижал шансы вовремя заметить опасность и отреагировать.
Без Ады никто за нее эту ношу не понесет. Никто не прикроет спину, не предупредит об угрозе.
Нира по-прежнему не ждала от поверхности ничего хорошего.
Впрочем, вряд ли эта новая Земля сильно ее удивит. Не после того, что им с Адой довелось вынести на собственной шкуре.
В какой-то степени ей повезло. Она помнила оба мира: тот, что был до, и тот, что пришел после.
Раньше ей казалось, что прежний мир рухнул в одночасье, что была одна роковая дата, когда все полетело в пропасть. Но чем больше Нира думала об этом, тем яснее понимала – мир рушился медленно. И со стороны происходящее выглядело не как внезапный обвал, скорее, как долгий камнепад, набирающий силу годами. Неудивительно, что многие даже не заметили предвестников беды.
Замечала ли она? Конечно, нет.
Как и большинство представителей своей эпохи, Нира была занята единственным важным делом – собой. На окружающее общество ей, по большому счету, было плевать. Ведь именно из-за этого общества она едва ли не с рождения сражалась за лучшее место не только для себя, но и для Ады.
В отличие от невзрачной болезненной сестры, у нее имелись козыри на руках: красота, здоровье, сговорчивая совесть. Им, двум сиротам, оказавшимся на грани бедности, не от кого было ждать спасения. Они сами брали свое – честно ли, правильно ли – это уже другой вопрос.
Что стало причиной того краха? Спроси ее кто-нибудь о подобном и Нира ответила бы – все.
Переразвитость технологий, гонка за инновациями, стремление к полному контролю над природой и обществом, ум одних и тупость других – вот что в конце концов подтолкнуло ее цивилизацию в никуда.
Пока малый процент населения наслаждался благами: сверхмедициной, долгой жизнью, безопасными территориями, остальной мир задыхался в нищете, болезнях и токсичном воздухе. Человечество раскололось: одни могли продлить свое существование, пользоваться достижениями прогресса, другим же падали крохи с их стола.
В действительности не имело значения, кто первым нажал на красную кнопку, кто ударил в ответ, кто выпустил в мир десятки новых болезней, кто отравил воду и воздух.
Ей и Аде посчастливилось оказаться вне основных зон поражения. Они пережили самые трудные месяцы в глуши богатой горной деревушки, куда по чистому везению их отправил последний Нирин «хозяин». Ужас и смерть тех дней, жуткая неразбериха и паника практически обошли их стороной. Но еще до полной тишины, когда прервалось вещание и накрылась связь, они неделями следили за тем, как общество пожирало само себя.
А потом все стихло.
Не осталось ни шума, ни новостей, ни чужих голосов. И теперь, много лет спустя, эта тишина снова окутывала ее, снова напоминала о себе...
Перепроверив вещи в последний раз, Нира закрепила топорик и нож на поясе, надела длинную спортивную куртку – снаружи была середина осени. Наполнила флягу водой, сделала несколько жадных глотков. Окинув взглядом кухню, забросила рюкзак за спину и вышла.
Проходя мимо гостиной, она не замедлилась, отправив вверх легкий воздушный поцелуй.