Но что мешало двигаться вперед теперь?
Нира знала ответ, отчего злилась еще больше: на себя, на Аду, на весь этот чертов мир.
В такие моменты руки сами искали работу. Если Ада предпочитала прятать эмоции за книгами или сентиментальным рукоделием, то Нира принималась наводить порядки. Она обустроила лагерь так, будто планировала остаться здесь надолго. Будто бабье лето не кончится, а зима не дышит ей в спину.
Лагерь получился простым, но продуманным.
Используя непроходимый кустарник с трех сторон в качестве естественного заграждения, и замаскировав четвертую срубленными ветками, она оставила внутри небольшую площадку. В углублении недалеко от спального места сделала кострище, окружив его камнями, чтобы сквозняк не разносил искры. Рядом лежала стопка сушняка: щепки, ветки, кора, заготовленные заранее.
Темно-зеленый тент накрывал треть лагеря. Под спальный мешок пошел плотный настил из еловых веток и сухой травы, а чуть в стороне от спального места, на куске старого брезента, лежали вещи для частого применения: кресало, кухонная утварь, фляга, кастрюля, наполненная водой, веревка, соль и сахар. Топорик, набедренный нож и пистолет всегда находились при ней.
Другие же припасы и вещи, взятые из бункера, хранились в рюкзаке. Пока что в них не было нужды. Осенний лес оказался щедрым: зверь, птица, грибы, орехи – всего хватало.
Нира умела плести силки. Изучив окрестности в радиусе нескольких километров, к концу пятого дня она уже определила, где лучше расставлять ловушки. Чаще попадались упитанные куропатки, но пару раз ей удалось поймать и зайцев.
Так что ела она много, как не в себя: восполняла силы, коптила мясо в дорогу, сушила грибы.
Почти идиллия… В добавок ко всему неподалеку от лагеря тек ручей. Источник чистой пресной воды – роскошь, в ее же случае очередное оправдание задержаться подольше, не уходить.
Каждое утро Нира повторяла одно и то же: еще немного, еще один рассвет, и тогда она точно уйдет. Но наступал новый день, осеннее солнце прогревало воздух, уютно пели птицы, и ничего не менялось. Она снова находила причины, занималась важной, и в то же время бесполезной работой, снова убеждала себя, что не готова.
Такая вот осторожная ложь, в которую она почти верила.
Но разве обманешь тело? С момента ее выхода на поверхность мышцы налились приятной тяжестью, руки и ноги окрепли, исчезла одышка, вернулась и былая ловкость. Обходя знакомый маршрут, расставляя силки или взбираясь на дерево, чтобы проверить местность, Нира постоянно убеждалась на практике – организм адаптировался полностью.
Она была здорова. Оставалась только одна причина ее нерешительности.
Страх... Дикий, неконтролируемый. До тошноты.
Нира и самой себе стыдилась признаться, насколько сильно она боится.
Проклятие! Да ей не было так страшно даже в первые дни краха, во время своего пробуждения в капсуле и выхода наружу. Никогда…
Хуже того, объяснить этот страх Нира тоже не могла. Перемены вокруг? Ее одиночество? Отсутствие других людей? Неизбежность их появления в будущем или та странная фантазия, которая донимала ее перед сном: что она единственный человек на планете?
Почему бы и нет? Доказательств обратного все равно не нашлось, а вот подтверждения ее гипотезы говорили сами за себя. С какой стороны ни посмотри – лес. На какое дерево не заберись – тот же проклятый лес: густой, живой, на десятки километров вокруг, куда хватало ее взгляда. Природа не просто забрала свое. Природа изменила это место, приспособилась, стерев любые признаки человека.
Нира почти смирилась с неизбежным, даже со своим положением, но расстаться с напоминаниями о прошлом вышло сложнее, чем она думала – как если бы ей пришлось перерезать пуповину. Бетонный купол бункера стал последним ориентиром, но он же был и ловушкой: сытой, обманчиво безопасной.
Кто знает, сколько теплых дней у нее в запасе. Когда осень снова вступит в свои права, не помогут ни тент, ни костер, ни спальный мешок. Задерживаться здесь дольше означало застрять навсегда, а пережить зиму в таких условиях ей едва ли удастся.
Проснувшись сегодня до рассвета, Нира наконец заставила себя принять решение – выдвигаться на юг.
Сборы заняли гораздо меньше времени, чем перед выходом из бункера. Все находилось на своих местах, а обзавестись лишним она не успела.
Когда от лагеря остались лишь кострище и вытоптанная трава, Нира спустилась к ручью, решив напоследок устроить банный день. Вряд ли появится возможность хорошо отмыться в ближайшие недели.