-"Не будем тянуть с заключением брака! Проведем свадьбу….завтра!!! "
Огорошил отец меня этой мыслью.
"-Да это очень хорошая идея, не будем затягивать."
Ответил мой будущий муж
-"Но я не хочу !!!"
Вырвалось у меня.
-"Милая, тебя никто не спрашивает."
Ответил мне отец. А мой будущей муж просто осуждающе посмотрел на меня и сказал
-"Судьбу не изменишь Маргарита, привыкай к мысли что ты теперь моя…"
Сердце бешено колотилось, словно птица, запертая в клетке. Завтра? Замуж? За человека, на которого я смотрела с холодным отчуждением, а не с трепетной любовью? Слова отца и его властный тон эхом отдавались в голове, смешиваясь с самодовольной ухмылкой моего "жениха". "Судьбу не изменишь…" Да кто он такой, чтобы решать мою судьбу?
Слова отца и ледяной взгляд будущего мужа словно парализовали меня. В горле пересохло, и я не могла выдавить ни слова протеста. Я чувствовала себя куклой, которую дергают за ниточки, и моя жизнь стремительно ускользала из-под контроля.
Весь следующий день прошел как в тумане. Меня наряжали, красили, укладывали волосы, словно готовили жертву к ритуалу. Я не видела радости в глазах никого из окружающих, лишь холодный расчет и удовлетворение от успешно завершающейся сделки. Мои протесты игнорировались, словно я была немым придатком к происходящему.
-"Теперь ты моя, и я сделаю с тобой все, что захочу," - слова Марка прозвучали как удар хлыста, хлестко и унизительно. Он произнес их нарочито громко, словно играя на публику, наслаждаясь произведенным эффектом. Страх сковал меня ледяными объятиями, парализуя волю. В этот момент я осознала, что моя жизнь превратилась в золотую клетку, сверкающую роскошью, но от этого не менее тесную и безысходную.
Марк произнес эту фразу, словно вырвал их из сценария плохого фильма, где грубая сила и доминирование выдаются за проявление мужественности. Его взгляд, скользнувший по лицам присутствующих, был полон расчета. Он искал одобрения, подтверждения своей власти, подпитки своему эго. И я увидела эти взгляды – смесь зависти и восхищения, страха и… сочувствия? Нет, сочувствия в них не было.
В горле пересохло, и я не могла выдавить из себя ни слова. Протест застрял где-то глубоко внутри, парализованный страхом и осознанием собственной беспомощности. Я смотрела на Марка, и в его глазах не было ни любви, ни нежности – только холодный, расчетливый блеск собственника. Он видел во мне не личность, не женщину, а трофей, символ своего успеха, подтверждение своей власти.
Золотая клетка… Она сверкала бриллиантами, была обставлена антикварной мебелью, наполнена шелками и бархатом. Но за этими стенами не было воздуха, не было свободы. Были только правила, установленные Марком, и я, пленница, обязанная им подчиняться. Гости постепенно расходились. ....
10
Золотая клетка… Она сверкала бриллиантами, была обставлена антикварной мебелью, наполнена шелками и бархатом. Но за этими стенами не было воздуха, не было свободы. Были только правила, установленные Марком, и я, пленница, обязанная им подчиняться. Гости постепенно расходились. Я попыталась выйти, решила сбежать пока ни кто не видит. Но отец увидел, он взял меня за руку, и потащил в комнату к Марку.
-"Сиди здесь Маргарита и жди своего мужа "- Сказал отец и закрыл за собой дверь.
Я осталась одна. Сердце колотилось, как птица в силках. Страх сковывал движения, не позволяя даже нормально дышать. "Муж…" Это слово звучало как приговор. Я не любила Марка. Он был старше меня, властен и холоден. Но отец… отец всегда видел в этом браке лишь выгоду.
Я подошла к окну. За ним раскинулся огромный сад, усыпанный розами. Даже эти цветы, символ красоты и любви, казались здесь, в моей золотой тюрьме, какими-то искусственными, безжизненными. Как и я сама.
В дверь постучали. Мое тело пронзила дрожь. Это он. Марк. Я замерла, не в силах пошевелиться.
Дверь медленно отворилась, и в комнату вошел Марк. Он был одет в дорогой костюм, в глазах читалось довольство. Он окинул меня оценивающим взглядом, словно я была вещью, которую он только что приобрел.
-"Ну что, Маргарита, - произнес он своим низким, бархатным голосом, - теперь ты моя жена. И я рассчитываю на твое послушание."
11
Эти слова прозвучали в тишине комнаты, как тихий раскат грома, предвещающий бурю.