Наконец, он медленно поднялся со своего места и подошел ко мне. Его взгляд был серьезным и полным… чего-то, что я пока не могла понять.
-"Ты уверена?" – тихо спросил он, приближаясь ко мне.
Я кивнула, чувствуя, как румянец заливает мои щеки. Пьяная смелость никуда не делась, но к ней примешалось волнение. Впервые за все время нашего брака я говорила о своих чувствах открыто, без иронии и намеков. Впервые призналась самой себе, что хочу большего. Марк взял мое лицо в свои ладони. Его прикосновение было нежным и немного неуверенным. Я закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Хотелось, чтобы он длился вечно. Чтобы мы навсегда остались в этой полумрачной гостиной, вдвоем, с бутылкой вина и обещанием чего-то нового.
– "Я тоже этого хочу", – прошептал он, и его дыхание коснулось моей щеки. – "Очень хочу".
Он поцеловал меня. Это был не страстный, но искренний и долгожданный поцелуй. В нем было больше надежды, чем желания. Больше обещаний, чем требований. Когда мы оторвались друг от друга, я увидела в его глазах то самое, неуловимое, что так долго искала – любовь. Или, по крайней мере, ее зародыш. И этого было достаточно.
–"Ты пьяная Маргарита", – прошептал он, и его дыхание коснулось моей щеки - "завтра ты пожалешь об этом"
Я открыла глаза и увидела в его взгляде смесь удивления и… чего-то еще, что я не могла сразу определить. Надежда? Страх? Возможно, и то, и другое. Его слова прозвучали как предостережение, но в них чувствовалась и нежность. – Может быть, и пожалею, – ответила я, стараясь сохранить уверенность в голосе, – но сегодня я хочу этого. Хочу, чтобы ты знал, что я чувствую. Я осторожно коснулась его руки, провела пальцами по его ладони. Его кожа была теплой и немного шершавой. В этот момент я почувствовала такую сильную связь с ним, какую не чувствовала уже очень давно. Он притянул меня ближе и нежно поцеловал. Поцелуй был робким, почти невинным, но в то же время полным обещаний. Я ответила на поцелуй, вкладывая в него все свои чувства, всю свою надежду на то, что между нами еще возможно что-то большее. Когда мы оторвались друг от друга, в комнате повисла тишина. Тишина, полная невысказанных слов и новых возможностей. Я смотрела в его глаза и видела, что он тоже чувствует это. Что-то изменилось. Что-то сдвинулось с мертвой точки. И это было только начало.
-"Ложись спать"- сказал Марк и вышел с комнаты...
30
Я стояла посреди комнаты, оглушенная его уходом.
-"Ложись спать" – прозвучало как приговор. Вся моя пьяная смелость мгновенно улетучилась, оставив после себя лишь горький привкус разочарования. Неужели я ошиблась? Неужели все это было лишь иллюзией, созданной алкоголем и моими собственными желаниями?
Я пошла на балкон, ветер раздувал волосы, мычли кружились в голове. Медленно, словно под грузом невидимой ноши, я поплелась в спальню. Марк уже лежал в постели, отвернувшись ко мне спиной. Я осторожно прилегла рядом, стараясь не касаться его. Тишина давила на меня, словно тяжелое одеяло. Хотелось что-то сказать, спросить, объяснить, но горло сдавил комок.
Я долго ворочалась, не в силах уснуть. В голове роились мысли, перебивая друг друга. Что теперь будет? Неужели он действительно считает, что я пожалею о своих словах? А может, он просто боится? Боится перемен, боится открыться навстречу чувствам?
Под утро, когда усталость все-таки взяла верх, я провалилась в беспокойный сон. Проснулась от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь неплотно задернутые шторы. Марка в постели уже не было. На прикроватной тумбочке лежала записка: "Завтрак на столе". Я вздохнула и поднялась с кровати. Впереди меня ждал новый день, и я понятия не имела, что он принесет.
31
На кухне действительно стояла тарелка с яичницей и беконом, а рядом – кружка ароматного кофе. Завтрак, приготовленный с заботой, казался насмешкой над моими вчерашними терзаниями. Это был словно символ его нерешительности, его желания сохранить видимость нормальности, даже когда между нами зияла пропасть.
Я съела несколько ложек, но аппетита не было. В голове пульсировал один вопрос: что дальше? Стоит ли пытаться поговорить с ним, выяснить, что произошло? Или лучше сделать вид, что ничего не случилось, и позволить ему самому решить, как поступить?