Я знал, что это ловушка. Если я вернусь, они уничтожат меня. Но я также понимал, что они не оставят Маргариту в покое, пока я не подчинюсь. Я стоял перед выбором: моя жизнь или жизнь моей семьи. И я знал, что должен сделать.
62
Нам с Маргаритой пришлось поехать к отцу.
-"Марк согласно давних традиций жизнь ребенка внутри Маргариты отсрочивает ее казнь, но она должна находится внутри нашего дома!"
Кровь застыла в моих жилах. Слова отца прозвучали как приговор, не только для Маргариты, но и для меня. Возвращение в отчий дом означало для нее плен, вечное ожидание смерти, как дамоклов меч над головой. Но отказаться – означало подписать ей смертный приговор здесь и сейчас.
Сердце оборвалось, когда отец произнес эти слова. Давние традиции… они всегда были для меня обузой, оправданием жестокости и предрассудков. Но сейчас, в этом кошмаре, они стали тонкой нитью надежды. Маргарита, бледная и испуганная, смотрела на меня, и в ее глазах я видел мольбу о защите. Я знал, что возвращение в отчий дом – это клетка, золотая, но все равно клетка. Но это давало ей и нашему ребенку шанс.
Я смотрел на Маргариту, ее глаза, полные страха и недоверия, прожигали меня насквозь. Я понимал, что после всего, что я сделал, у меня нет права просить ее о чем-либо. Но ради ребенка, ради ее жизни, я должен был убедить ее.
-"Марк, ты понимаешь, что это значит?" – прошептала Маргарита, ее голос дрожал. -"Они не поверят ни одному моему слову. Они убьют меня при первой же возможности."
-"Я не позволю", – твердо ответил я, хотя сам не знал, как смогу сдержать это обещание. "Я буду рядом. Я не дам им причинить тебе вред."
Мои руки сжались в кулаки. Предложение отца звучало как приговор, обернутый в шелковые слова. "В нашем доме?" - эхом отозвалось в моей голове.
Это означало полное подчинение, жизнь под постоянным контролем, вечное напоминание о моем позоре и ее "предательстве". Но выбора у меня не было. Жизнь моего ребенка, жизнь Маргариты висела на волоске.
"Что ты предлагаешь взамен, отец?" – мой голос звучал хрипло и неуверенно. Я чувствовал, как кровь стучит в висках, предчувствуя подвох.
Отец усмехнулся, и эта ухмылка пронзила меня холодом.
-"Ты должен будешь доказать свою верность роду, Марк. И подчиняться моей воле во всем. Безоговорочно."
-"Это все условия?" - процедил я сквозь зубы, стараясь не выдать отчаяние.
Отец усмехнулся, его глаза блеснули холодной сталью.
- "Нет, ты должен будешь доказать, что это твой ребенок. Если это так, мы признаем его. Если нет… Маргарита понесет наказание, а ты будешь изгнан из семьи".
Я знал, что это ловушка. Они никогда не поверят Маргарите, никогда не поверят мне. Но я должен был рискнуть. Ради ребенка, ради хоть какой-то надежды на искупление.
Я знал, что это значит. Моя жизнь, мои решения, все будет принадлежать им. Но разве у меня был выбор? Я посмотрел на Маргариту, увидел ее округлившийся живот, и понял, что готов на все ради нее и ребенка.
-"Я согласен," – прошептал я, чувствуя, как петля затягивается на моей шее.
Отец кивнул, довольный моей капитуляцией. Он знал, что сломал меня. Но он не знал главного. Внутри меня, под слоем страха и отчаяния, зарождалось пламя. Пламя ярости и решимости защитить свою семью, чего бы мне это ни стоило. Я еще не знал, как это сделаю, но я вырвусь из этой клетки, чего бы это ни стоило. И Маргарита, и мой ребенок будут свободны.
Маргарита молча смотрела на меня, ее взгляд был полон боли и недоверия. Я не мог винить ее. Я сам разрушил все, что у нас было, превратил нашу жизнь в кошмар. Но сейчас у нас был шанс, пусть и призрачный. Шанс защитить невинную жизнь, шанс попытаться все исправить. Я взял ее руку в свою, надеясь, что она почувствует хоть немного моей решимости. Впереди нас ждала тьма, но в этой тьме теплилась крошечная искра надежды, и я был готов бороться за нее до конца.
С тяжелым сердцем я принял условия отца. Мы вернулись в дом, где меня ждали лишь ненависть и презрение. Маргарита была заперта в своей комнате, словно птица в золотой клетке. Каждый день был наполнен напряжением и страхом. Я жил, словно на минном поле, готовый взорваться в любой момент, лишь бы защитить ее и нашего ребенка.
Дни тянулись мучительно медленно. Каждый взгляд, каждое слово отца и матери были наполнены ядом. Они следили за каждым моим шагом, выискивая малейшую возможность уличить меня в измене.