Мое сердце бешено колотилось. Я понимал, что сейчас решится все. Маргарита дрожала за моей спиной, ее беременный живот казался особенно уязвимым. Я выставил вперед руку, пытаясь загородить ее от отца.
- "Остановись!" - крикнул я. "Ты не сделаешь этого! Я знаю все о твоих делах. У меня есть доказательства!"
Отец усмехнулся, и этот звук был страшнее любого крика.
- "Доказательства? Ты действительно думаешь, что это что-то изменит? Я контролирую все здесь. И тебя тоже. Ты всегда был моим самым большим разочарованием."
Мое сердце бешено колотилось. Я знал, что сейчас все решится. Я оттолкнул Маргариту за спину, готовый принять удар на себя.
-"Ты не тронешь ни ее, ни ребенка," - прорычал я в ответ, сжимая кулаки
Отец рассмеялся. Злобно и презрительно.
-"Ты думаешь, что можешь противостоять мне? Ты всего лишь слабак, жалкая тень меня. Ты никогда не сможешь стать таким, как я."
Он сделал шаг вперед, и я почувствовал силу исходящую от него. Но я не отступил. Я знал, что должен стоять до конца.
Сердце бешено колотилось в груди. Маргарита в ужасе прижалась ко мне, словно ища защиты. Я знал, что сейчас все решится. Либо я спасу нас, либо мы погибнем здесь, в этом проклятом доме.
-"Ты ошибаешься, отец," - твердо произнес я, стараясь скрыть дрожь в голосе. -"Этот ребенок не будет твоей марионеткой. Мы уходим, и ты не сможешь нас остановить."
Отец рассмеялся – злобно и надрывно.
-"Ты думаешь, сможешь меня победить? Ты – всего лишь жалкий мальчишка!"
Время словно замерло. В узком коридоре между нами клубилась тьма, пронизанная лишь отблесками лунного света, проникавшего сквозь витражное окно. Я видел, как дрожат руки Маргариты, и чувствовал, как мой собственный кулак сжимается до боли. Знал, что сейчас решится все.
-"Ты ошибаешься, отец," - процедил я сквозь зубы, стараясь скрыть охватившую меня ярость. -"Этот ребенок – символ надежды, а не инструмент твоей власти. И ты не получишь его."
65
Как только я это произнес в комнату зашли люди отца
В глазах отца вспыхнула неистовая ярость. Он кивнул вошедшим, и они двинулись ко мне, словно тени, вынырнувшие из ночного кошмара. Я понял, что времени на раздумья больше нет. Оттолкнув Маргариту в сторону, я бросился на ближайшего из нападавших. Кулак врезался в его челюсть, и тот пошатнулся. Но тут же двое других навалились на меня, скручивая руки.
Я сопротивлялся, как мог, но силы были неравны. Чувствовал, как меня сжимают, как уходит воздух из легких. В голове билась только одна мысль: Маргарита. Я должен ее защитить. И ребенка. Из последних сил я вырвался из захвата и, оттолкнув одного из нападавших, бросился к Маргарите.
-"Беги!" - прохрипел я, понимая, что это, возможно, последние слова, которые она от меня услышит. Маргарита, словно очнувшись от оцепенения, бросилась к двери. Я видел, как она спотыкается, как тяжело ей бежать, но она продолжала двигаться вперед, ведомая лишь материнским инстинктом и страхом за жизнь ребенка.
Отец, видя, что Маргарита ускользает, издал яростный вопль. Он бросился за ней, оттолкнув своих людей. Я попытался его остановить, но он был слишком силен. В тот момент я почувствовал не только ненависть к нему, но и жалость. Жалость к человеку, который настолько одержим властью, что готов убить собственного внука.
66
Я видел, как отец настигает Маргариту. Это было похоже на сцену из кошмара, разыгравшуюся в нашей гостиной, где еще недавно царил уют. Она, хрупкая и испуганная, почти добралась до спасительной двери, но он, словно хищник, бросился вперед. Его рука, сильная и грубая, схватила ее за запястье, дернула на себя с такой силой, что она потеряла равновесие и упала. Инстинктивно, словно пытаясь защитить самое дорогое, Маргарита прикрыла живот.
В этот момент что-то внутри меня сломалось. Я зарычал от бессильной ярости, от того, что не мог ничего сделать, от того, что видел, как любимого человека унижают и бьют. Я бросился к ним, готовый защитить ее, но меня снова схватили. Мертвая хватка, крепкая и неумолимая, сковала мои руки, не давая даже двинуться. Я чувствовал, как мои мышцы напрягаются, как кровь стучит в висках, но все было тщетно.
Отец поднял руку, готовясь ударить. В этот момент время словно остановилось. Мир сузился до этой одной, ужасающей картины. Я видел все в мельчайших деталях, как будто каждый кадр был запечатлен на пленке моей памяти. Искаженное злобой лицо отца, каждая морщинка, каждая прожилка, пульсирующая от гнева. Ужас в глазах Маргариты, широко распахнутые, полные мольбы и отчаяния. И свои собственные руки, тщетно пытающиеся вырваться из стальных объятий, руки, которые должны были защищать, но были скованы.