Собрав остатки самообладания, я позволила Алене проводить меня в огромную залу, где уже собрались гости. В воздухе витал густой аромат дорогих духов и изысканных блюд. В центре, как паук в паутине, восседал отец Марка. Его взгляд, скользнув по мне, был полон злорадства и плохо скрываемой ненависти. Марка нигде не было видно.
Он представил меня гостям как "дорогую гостью, оказавшую честь их дому". Его слова звучали как насмешка, и я чувствовала, как взгляды присутствующих прожигают меня насквозь. За каждым словом, за каждой улыбкой скрывалась неприязнь и любопытство. Я ощущала себя обнаженной под этим пристальным вниманием, словно выставленной на аукцион.
Ужин тянулся мучительно долго. Бесконечные тосты, светские беседы, фальшивые улыбки. Я старалась сохранять невозмутимый вид, отвечать на вопросы, но сердце колотилось в бешеном ритме. Каждое движение, каждое слово имело значение, могло стать роковым. Я играла роль, которую мне навязали, стараясь не выдать ни страха, ни отчаяния.
Когда ужин подошел к концу, отец Марка поднялся. В зале воцарилась тишина. "Я хотел бы сообщить вам важную новость, касающуюся будущего моей семьи". На его лице заиграла зловещая улыбка. "Как вы знаете, мой сын Марк оказался в затруднительном положении, связавшись с этой… особой". Он указал на меня рукой. "Но я, как глава семьи, не позволю ей разрушить нашу репутацию. Поэтому я принял решение – этой женщине будет выплачена щедрая компенсация, и она навсегда покинет нашу жизнь. И ребенка, которого она носит, мы возьмем на себя".
Зал взорвался одобрительным гулом. Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Слова отца Марка обрушились на меня, словно ледяной душ. Компенсация? Ребенок? Они собираются просто купить меня и моего будущего ребенка? Нет, этого не будет.
Собрав всю свою волю в кулак, я поднялась. Тишина в зале стала абсолютной. Все взгляды были прикованы ко мне.
-"Вы ошибаетесь, – мой голос, к моему удивлению, звучал твердо и уверенно. – Я не собираюсь никуда уходить. И моего ребенка вы не получите". Взгляды присутствующих выражали смесь изумления и возмущения. Отец Марка побледнел от гнева.
-"Вы смеете перечить мне в моем же доме?" – прошипел он, стараясь сохранить видимость спокойствия. "Я смею защищать себя и своего ребенка, – ответила я, не отводя взгляда. – Марк любит меня, и он сам решит, что делать. Вы не имеете права распоряжаться нашей жизнью".
В этот момент в зал вошел Марк. Он выглядел растерянным и встревоженным. Его взгляд упал на меня, потом на отца, и он все понял.
-"Отец, что здесь происходит?" – спросил он.
- "Ты выбрал ее или нас свою семью?" – прорычал отец, его лицо исказилось от ярости.
-"Я выбираю свою семью, я выбираю тебя отец!", – твердо ответил Марк, глядя отцу прямо в глаза. Его слова прозвучали как приговор.
Сердце мое рухнуло в бездну. Предательство. Холодное, расчетливое предательство человека, которого я любила. Все надежды, все обещания рассыпались в прах под тяжестью его слов. Я стояла, не в силах произнести ни слова, чувствуя, как из груди вырывается крик отчаяния. Марк смотрел на меня, в его глазах мелькнула тень вины, но страх перед отцом оказался сильнее.
Отец Марка торжествующе улыбнулся.
-"Вот и прекрасно, сын мой. Ты сделал правильный выбор".
Он обернулся к гостям, словно подтверждая свою власть над сыном и ситуацией.
-"Думаю, на этом можно считать вечер оконченным". Гости начали расходиться, бросая на меня взгляды, полные презрения и жалости.
Я стояла, словно парализованная, не веря в происходящее.
Марк попытался подойти ко мне, но отец преградил ему путь.
-"Оставь ее, Марк. Она недостойна тебя".
Марк остановился, сломленный и беспомощный.
Я поняла, что здесь мне больше нечего делать. С высоко поднятой головой, несмотря на боль и унижение, я вышла из залы. Алена бросилась ко мне, полная слез и сочувствия.
-"Мне очень жаль, – шептала она, – Я не знала, что так получится".
Я обняла девочку, благодарная за ее искренность.
-"Все будет хорошо, Алена. Просто будь доброй".
Я вышла из дома, оставив позади все: любовь, надежды, и разбитое сердце. Впереди – неизвестность, но я знала одно: я дам своему ребенку все, что в моих силах, и он никогда не узнает, что такое предательство.
Неожиданно ко мне подбежали охранники и чуть ли не силой затащили меня в дом.
Они грубо схватили меня за руки, в то время как Алена пыталась оттащить их, крича и умоляя остановиться. Но их лица были непроницаемы. Они протащили меня через холл, мимо все еще стоявшего там Марка, смотревшего на меня с мукой в глазах. Он попытался шагнуть вперед, но отец схватил его за руку, не позволяя двинуться с места.