Но где-то в глубине души еще тлела искорка надежды.
Надежды на то, что это когда-нибудь закончится. Надежды на то, что кто-нибудь меня найдет. Надежды на то, что я смогу выжить. И эта искорка надежды, пусть такая маленькая и слабая, давала мне силы не сломаться окончательно, не потерять себя в этой тьме.
Я зажмурилась и представила себе солнце. Теплое, ласковое, согревающее. Представила себе свободу. Легкую, воздушную, неограниченную. И в этот момент я поняла, что не позволю ему сломить меня. Я буду бороться. До последнего.
Внезапно в подвале раздался скрип двери наверху. Сердце бешено заколотилось. Страх и надежда сплелись в тугой узел. Шаги. Тяжелые, размеренные шаги приближались. Я затаила дыхание, прислушиваясь.
Кто это? Мой мучитель или спаситель? В подвал проник слабый луч света, выхватывая из темноты куски стен, трубы, мои связанные руки. В дверном проеме появилась фигура. Неясная, размытая, но такая долгожданная. Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Фигура приблизилась. Я узнала его.
Это был он. Мой кошмар. Мой отец. В его глазах не было ни капли сочувствия, лишь холодный, расчетливый блеск. Он молча подошел ко мне, в руках у него что-то блестело. Нож. Но даже в этот момент я не сломалась. Искорка надежды разгорелась с новой силой. Я собрала все свои силы, напрягла мышцы. Я буду бороться. До последнего. Даже если это моя последняя битва.
В его приближении чувствовалась какая-то зловещая медлительность, словно он наслаждался каждым моментом моего страха. Лезвие ножа сверкнуло в слабом свете, отражая мои собственные испуганные глаза. Я попыталась отвернуться, но лишь сильнее затянула веревки, сковывавшие мои запястья. Боль пронзила все тело, но я не издала ни звука.
Он остановился прямо передо мной, наклонился, и я почувствовала его дыхание на своем лице. Запах затхлости и железа ударил в нос. Он что-то прошептал, но слова потонули в шуме крови, стучащей в висках. Я видела лишь его глаза – холодные, пустые, лишенные всякой человечности.
Нож опустился. Я зажмурилась, ожидая неминуемой боли. Но вместо этого почувствовала, как что-то острое разрезает веревки на моих запястьях. Я открыла глаза. Он разрезал веревки! Неужели это все? Неужели я свободна?
Но он не отступил. Он лишь бросил нож на пол и схватил меня за подбородок. Его пальцы впились в мою кожу, причиняя боль.
-"Ты думала, я позволю тебе так просто уйти?" – прорычал он, и я поняла, что это лишь начало новой, еще более жестокой игры.
73
Его пальцы, пальцы моего отца, сжали мой подбородок с такой силой, что я почувствовала хруст костей. Этот звук, резкий и пугающий, стал первым предвестником того, что я ошиблась, думая, что худшее позади. Он приподнял мое лицо, заставляя смотреть в его глаза, полные ненависти и безумия. В них не было ничего от того любящего отца, о котором я мечтала все детство в детском доме. Только холодная, яростная пустота, отражающая мою собственную боль.
-"Ты думала, что я просто так тебя отпущу? После всего, что ты натворила?" – прошипел он, его дыхание обжигало мое лицо зловонием алкоголя и ярости.
Каждое слово было как удар, каждое его движение – угроза. Я попыталась вырваться, но хватка была железной, не оставляющей ни малейшего шанса на спасение. Отчаяние снова захлестнуло меня, смывая остатки надежды, которые я так отчаянно цеплялась. Казалось, я ошиблась, решив, что это конец. Это только новый виток ада, более изощренный и жестокий.
Он отпустил мой подбородок, и я почувствовала, как дрожат мои челюсти, как пульсирует боль в костях. Его взгляд, словно хищника, обвел взглядом подвал, словно выбирая новый инструмент пытки. Каждый предмет, каждая тень казались мне зловещими, готовыми обрушиться на меня.
-"Здесь столько интересного, правда? Столько способов заставить тебя быть послушной", – он усмехнулся, и этот звук прозвучал страшнее любого крика. В нем не было ни тени веселья, только предвкушение моей муки.
Я смотрела на него с ужасом, готовая к самому худшему. Мое тело дрожало, но не от холода, а от страха. Мозг отказывался воспринимать реальность, пытаясь найти выход там, где его не было. Но что он задумал? Что еще он мог со мной сделать? Вопросы роились в голове, но ответов не было. Только его безумный взгляд и зловещая усмешка, обещающая бесконечную боль.