— Всё, иди, иди, играй, — Юля донесла дочку до лоскутков, опустила её на пол. — Мама, у меня к тебе серьёзный разговор. Я встретила парня, и он хочет, чтобы я с ним жила. Он серьёзный, понимаешь. У него своя квартира, машина. Со временем сделает мне предложение. Он из Волгограда.
— Боже мой, — выла Надежда. — Я всё это время изводила себя, сходила с ума. Мысленно, уже пять раз тебя похоронила, а ты была с парнем! Дочь, как ты могла вырасти такой бесчувственной? У тебя ребенок, ты о ней-то подумала. Где этот твой парень? Почему он не приехал вместе с тобой, чтобы познакомиться со мной, с Никой?
Надежда резко поднялась, шагнула к стоящему в центре комнате столу. На нем швейная машинка, графин с водой, а рядом с граненым стаканом неизменный флакончик корвалола. Привычным жестом Надя налила из графина воды, накапала несколько капель корвалола. Выпила, глядя, как морщится ее дочь.
— Мама, может, ты перестанешь при любом случае свой корвалол лакать? Ты молодая женщина, в твоем возрасте еще замуж выходят, а ведешь себя, как старуха. Хватит уже строить из себя инвалида. Что касается моего парня, я никогда не приведу его сюда, слышишь? Он не знает ничего о Нике и не должен знать, иначе никогда на мне не женится.
— Что? — охнула Надежда машинально, хватаясь за сердце. — Как ты себе это представляешь? Как ты собираешься скрыть дочку? Ты что, собираешься оставить ее со мной? Я не потяну. Не потяну физически, не потяну материально.
— А если так? — Юля тоже шагнула к столу, покопалась немного в своей коричневой сумочке и небрежно швырнула на стол несколько крупных купюр.
— Что это? Тут ведь три твоих зарплаты из «Льдинки». Где ты взяла эти деньги, Юля? Твой парень, он что, бандит?
— Мама, бандит, не бандит, какая разница? Главное, он хорошо живет, и он щедрый. Я не собираюсь бросать вас с Никой на произвол судьбы. Буду регулярно привозить деньги. Только не ломай мне жизнь, я умоляю. Если он узнает, что я скрыла от него дочку, это конец. Я вернусь сюда, вернусь в кафе. Мы снова будем «сводить концы с концами». У меня появился шанс выбраться, и все теперь зависит от тебя.
— Но ты не сможешь, не сможешь ее скрывать, — простонала Надежда.
— Почему, мама? В паспорте у меня Вероника не записана. О том, что она моя дочка, знают только здесь, в нашем городе. А здесь мы с Димой будем бывать по минимуму. Если сделать всё с умом, он никогда не узнает.
— Но ведь я не вечная, — продолжала причитать Надя, — я болею.
— Ты ещё молодая, — отрезала Юля, — и болезни сама себе выдумываешь. Ты была в поликлинике, сдавала анализы, у тебя нет ничего серьёзного. Ты уже привыкла чувствовать себя больной. Встряхнись. Ты сможешь вырастить Нику, с моей помощью, естественно. Мам, ну все, давай обе успокоимся и немного передохнем. Я не прямо завтра уезжаю, несколько дней с вами поживу. Мы все обдумаем, обговорим. А сейчас давай поедим. У меня сегодня крошки во рту не было.
Юля круто развернулась, ушла на кухню. Там облокотилась на холодильник и, прежде чем открыть дверцу, сделала несколько глубоких вдохов. Все прошло лучше, чем она ожидала. Мама пока в шоке, но она смирится, точно смирится. Она всегда была такая, немного мягкотелая. Ее можно убедить. Важно надавить на нужные места. Надо больше повторять — «ты сломаешь мне жизнь, ты всё испортишь». Это помогает.
Юля услышала, как сзади мягко ступает мать. Рванула на себя дверку холодильника. Белые полки сияли пустотой, лишь на одной из решёток лежала одинокая пачка сосисок.
— Да, Юля, это всё, что у нас осталось. Я экономила из последних сил. Заказов нету.
— Всё, дальше можешь не продолжать. Я за продуктами, — захлопнула холодильник Юля.
— Нет, ни в коем случае, — начала спорить Надя, которая уже успела прибрать деньги со стола. — Ты не умеешь тратить. Сейчас опять наберёшь всякой ерунды, которая уйдёт за день, и которой особо не насытишься. Я сама пойду. Деньги надо тратить с умом, и продукты покупать тоже с умом. А ты лучше иди, пока с дочкой побудь. Она ведь скучала по тебе.
— Ладно, — Юля незаметно ухмыльнулась.
Похоже, победа уже одержана. Мама деньги забрала, значит, смирилась. Может, вслух это пока не признает, но в уме точно смирилась!
Вечером Юля легла пораньше. Разобрала кресло и улеглась. В комнате имелась всего одна кровать, на ней спала мама с Никой. Юле же приходилось слегка отодвигать стол и разбирать кресло. Она спала на нем всегда, сколько себя помнила.
Лежала, уставившись в темноту. Думала, насколько здесь всё мрачно, тягостно. И как же ей повезло вытянуть счастливый билет в виде Димы.