На кровати мирно сопела во сне Вероника, вздыхала мама. Она тоже не спит, тоже думает. Как всегда, страдает. Заколебала уже, делать из всего трагедию. Что для неё изменится? Она и раньше сидела с Никой. Почти ничего не поменяется, кроме того, что денег станет больше.
Через несколько дней, когда Юля собралась уезжать, между ней и мамой разгорелся нешуточный спор.
— Ты должна дать мне свой адрес в Волгограде, просто должна.
— Зачем, мама, зачем тебе этот адрес? Ты что, приезжать собралась? Я тебе уже сказала, что это невозможно. Я не знаю, что от тебя ожидать. Мало ли, что на тебя накатит? Вдруг ты приедешь и расскажешь Диме о Нике.
— А если, не дай Бог, конечно, что-то случится,? Ника ребёнок, она может заболеть, а я не смогу даже сообщить тебе. Это ненормально, Юль. Ты что, сама не понимаешь? Оставляй адрес, иначе я тебя никуда не пущу.
Юля собралась уже. Вещей у неё немного, одна среднего размера дорожная сумка. Старая, с длинной перешитой лямкой. Эту лямку девушка уже на плечо закинула, собираясь уходить, а тут мама с ее претензиями. Перегородила дверь, требует адрес.
— Хорошо, ладно! — отшвырнула сумку Юля. — Я оставлю тебе адрес, мам. Оставлю в том случае, если ты поклянёшься не приезжать, не беспокоить меня по пустякам и держать существование Ники в секрете. Клянись, мама!
— Клянусь.
— Нет, так не пойдёт. Клянись тем, что тебе дорого. Клянись жизнью Ники!
— Юлька, какая же ты всё-таки плохая мать! Кто же клянётся жизнью ребёнка? Так нельзя.
— Клянись, говорю, иначе адреса не будет.
— Хорошо, я клянусь жизнью Ники, что я никогда не выдам тебя перед твоим парнем. Довольна? Пиши адрес.
— Ладно, сейчас.
Юля дернулась, достала из старого серванта тетрадку, еще свою, школьную. Вырвала последнюю, неисписанную страницу, положила ее на стол и на секунду замерла. Появилась мысль обмануть маму, написать первый попавшийся адрес. Мысль, конечно, заманчивая, но так тоже нельзя. Она же вроде поклялась. Эх.... Юля качнула головой и написала настоящий адрес.
— Всё, ты довольна? Я могу уходить.
— А что же ты Нику на прощанье не поцелуешь?
Надя всё никак не могла отпустить дочку. Сердце сжималось в предчувствии беды, с ощущением того, что неправильно они поступают. Не выйдет из лжи счастья.
Юля такая порывистая, нетерпеливая, чмокнула быстро Нику в чумазую, как всегда, щёчку, и выскочила.
И вот уже вновь Надежда смотрит в окно, как дочь, уверенно шагает прочь. Навстречу своему счастью.
Глава четвертая.
1999 год.
Вороны. Огромная стая ворон спустилась на землю и идет, переваливаясь с ноги на ногу, без своего обычного громкого карканья. Такая ассоциация была в голове у Юли, когда она смотрела на длинный черный ряд людей, пришедших проводить в последний путь Павлуху костлявого. Это не вороны, это люди! Они шли, перешёптываясь между собой, обсуждая нелепую кончину молодого парня, одного из братков.
Гибель братка не была редкостью, или чем-то из ряда вон выходящим. Жившая с Димоном Юля за три года успела побывать на четырёх похоронах, но обычно братки гибли по-другому — на разборках, пытаясь приструнить зарвавшихся новичков, либо от ментовской пули, но не так. Не так, как Павлуха!
Юля шла в самом начале процессии, поддерживая скорбящую вдову Танюху, с которой не так давно «отрывалась» на Новый год. Уже тогда было понятно, что с её мужем что-то не так. Собравшиеся в квартире Димона братки косились на него, а когда дошли до нужной кондиции, базарили «по душам», вытащив на задымленную сигаретным дымом лоджию.
Павлуха глупо улыбался и спорить не пытался, хотя алкоголя не пил. Улыбка была дебильная.
У Димона от Юли секретов не было, она знала, в чем проблема. Павлуха контролировал торчков и как-то с ними «закорефанился» до такой степени, что сам начал превращаться в торчка.
Конечно же, все пробовали. Пробовала и Юля вместе с Димоном. Состояние, когда «отрываешься от земли» и будто паришь над всеми, ощущение кайфа ей понравилось. Слишком понравилось для того, чтобы продолжать.
— Голову на плечах иметь надо, — говорил тогда Димон. — Эта гадость быстро затягивает.
Павлуху затянуло быстро. Затянуло до такой степени, что это стало всем известно, и в первую очередь Горелому. Горелый выставил приближенному ультиматум. Либо заканчивает торчать, либо плохо кончит.
После этого Павлуха не прожил и месяца. Официальной версией считался передоз. Парня нашли утром, в собственном автомобиле, с уроненной на руль головой. И, возможно, так оно и было....
Но ведь Павлуха не прислушался к словам Горелого. Он продолжал торчать, и Татьяна, жена погибшего, как и многие в толпе провожавших в последний путь, подозревали другое.