В чёрном платке, из-под которого торчали засаленные, недавно не мытые волосы, Таня судорожно озиралась по сторонам, крепко вцепившись в локоть Юли при этом.
— Нет, ты видишь? Его нет! — шептала она, покусывая губы. — Паша столько лет на него работал, а он... Это точно он сделал.
— Тш-ш-ш! Тихо! Нет и нет! Может, дела у человека.
Таня говорила о Горелом, а Юле было страшно. Димон намекнул, что на эту тему лучше язык не распускать. Горелого на похоронах не будет. Юля это заранее знала. Павлуха перестал быть «близким» в тот момент, когда не подчинился требованию. И, возможно, да, вполне возможно, погиб он вовсе не от передоза.
Горелый не мог оставить в живых человека, знавшего так много и ставшего ненадёжным.
Но Юля боялась разговаривать об этом с Танюхой. Она проводила молодую женщину до свежего холмика земли и дождалась, когда Татьяна отцепилась от ее локтя, который до этого сжимала больно вцепившись жесткими напряженными пальцами.
Таня отцепилась и завыла над гробом, но тут в локоть Юли вцепились другие пальцы.
— Поехали отсюда. У нас дела, — зашипел Димон в ухо девушке.
Она подчинилась. Выбралась осторожно из толпы и быстрым шагом пошла за Димой до черного БМВ, что стоял за оградкой кладбища. Села в машину и непонимающе уставилась на парня. Он сурово заводил машину, сердясь непонятно на кого.
— Дим, почему мы уезжаем? Мы разве на поминки не пойдем? Танюху надо поддержать.
— Родня пусть теперь ее поддерживает, — скрипел зубами Димон. — Павлуха сам виноват. Сам! Я ведь ему говорил... все ему говорили...
— Господи, да мало ли народу торчит! Дима посмотри вокруг. Только в нашем подъезде...
— Все, цыц! Мало ли, кто колется в нашем подъезде. Пусть делают, что хотят. В бригаде Горелого это недопустимо. Он умный человек, умный... Правильно всё делает.
— А что, это правда? — замерла Юля. — Это он Павлуху?
— Цыц, дура! Рот закрой и язык не распускай!
Димон был дёрганый, слишком дёрганый, и у Юли начало закрадываться подозрение. В ночь, когда Павлухи не стало, Димы тоже дома не было. Он вернулся под утро, такой же злой, как сейчас, неразговорчивый. А что, если...
Юля не хотела продолжать свою мысль. Даже если так, что это изменит? Она свою жизнь выбрала. Жизнь рядом с Димоном, а он живет по волчьим законам. Значит, будет и она. Ей не жалко Павлуху. Жалко его жену. Танька нормальная девка и у них ребёнок. Когда братки погибают, Горелый оказывает материальную помощь семьям погибших. Получается, Танюхе ничего не перепадёт...
Всё-всё, надо выбросить из головы, отвлечься.
— Куда мы едем? — спросила Юля, завертев головой.
За своими раздумьями она не заметила, как БМВ выехал на окраину города, свернул в частный сектор, чем-то напоминавший родной город Юли.
— Куда-куда... — буркнул Дима. — Теперь я буду контролировать торчков, доставлять им. Ну, ты понимаешь. Эээх, Павлуха подкинул ты мне проблем!
— А как же видеосалоны? — замерла Юля. — Горелый что, отобрал у тебя видеосалоны?
— Нет, салоны тоже на мне. Эти торчки, это лишняя головная боль. Но ведь не откажешься. Горелый намекнул, что если справлюсь, два видеосалона будут принадлежать лично мне.
— Ой, это же прекрасная новость, — обрадовалась Юля. — Ты станешь официальным бизнесменом, легальным.
— Справиться ещё надо. Усмирить этих утырков. Они тут с Павлухой скорефанились, по-любому выделываться будут.
Димон остановился. Подогнал машину вплотную к дому казавшемуся заброшенным. В одном окне выбиты стекла, во дворе свален хлам. О том, что дом жилой, можно было понять только по полузасохшему цветку на подоконнике и еле слышной музыке, доносившейся из распахнутой двери.
— Ладно, пошел я, — неохотно, выдохнул Димон, засовывая руку под свое сиденье. Пошарил там, достал маленький сверток. — Сиди здесь, я скоро.
Дима хлопнул дверцей, вошёл во двор частного дома. Юля смотрела на его крепкую фигуру в чёрной кожаной куртке. Кожанку свою он сейчас надевал нечасто, надел из-за похорон. А так Дима давно ходит в ярком пиджаке, либо в модной джинсовке. Серьезный человек — ее парень. Если Горелый сдержит обещание, у Димы будет два видеосалона. Вообще, бизнесмен!
Юля размечталась, приоткрыла окно машины и только благодаря этому услышала громкие крики. Похоже, в доме не все гладко. Орут несколько, а Дима пошел один. Грохнут его сейчас в этом притоне и имени не спросят.
Как всегда, в стрессовых ситуациях, Юля долго не раздумывала. Рванула на себя пластиковую створку бардачка, вытащила оттуда пистолет. Он газовый, но ведь торчки в доме об этом не знают. Юля уверенно побежала в дом и, как оказалось, очень вовремя.
Дима лежал на полу, в коридоре. Ему не дали даже зайти в комнату. Рядом с парнем валялись остатки обшарпанной табуретки, бывшей когда-то синей. Картина ясна. Димона огрели по башке, отобрали сверток. Торчков тут пятеро, а он один.
Юля ворвалась, направила на них пистолет не дрогнувшей рукой, и заорала.