А я не смогла его оттолкнуть. Пыталась, но это тоже самое что на большой скорости столкнуться с бетонной стеной. Ни на миллиметр мне не удалось его отодвинуть. Тогда я не боялась за себя. Я боялась за напарника. За его жизнь. Не за свою.
Сталкиваться с мужской силой мне приходилось и раньше, но дикая ярость помогала мне выстоять против. А сейчас помешал страх, за чужую жизнь. И пусть гнев бушевал во мне, но его не хватило, чтобы защитить «Ворона», оттолкнуть «Демона».
Сколько я сломала ребер мужчинам, сколько рук и ног. Сколько нанесла ужасных ран в прошлом зэкам, которые нападали на меня. Но ни единого удара я не смогла нанести Демьяну. Мои удары были для него будто шлепки ребенка. Он их даже не почувствовал.
Как ему удалось это?
Как Демьяну удалось меня парализовать?
А потом тот поцелуй.
Горячий. Животный. Дикий.
Демьян впился в мои губы так яростно и молниеносно. Буквально выбил почву из-под моих ног. Разом забрав весь воздух из моих легких. Все мысли из моей головы. Его губы, пылающие огнем и не знающие отказа, взяли меня в тески. Словно приковали наручниками. Где-то на задворках своего сознания, я пыталась сопротивляться. Вначале. Но потом мою волю быстро подавили. Я сама не заметила, как откликнулась на его поцелуй, как впустила его язык в свой рот. И всё. Он полностью овладел мной, сам того не замечая.
Его незнающий отказа язык, вытворял со мной такое, что сама я вообразить даже не могла. Конечно, я целовалась раньше с парнями. В институте у меня были отношения. Не долгие, но были, я целовалась. Но этот поцелуй и сравнивать сложно с тем что было ранее. Это даже был не поцелуй, а разврат в чисто виде.
А потом его слова: «Моя» как клеймо.
Собственническое, жадное. Вот каким был наш поцелуй. Жадным. «Демон» не готов делиться мной ни с кем.
Демьян чуть не убил «Ворона», только за то, что я поцеловала его. По моей глупости это произошло. И все, кто теперь будут рядом, будут в опасности. Потому что «Демон» решил, что я его.
ОН решил это, и никто не пойдет против его слова.
Он вожак.
Он лидер.
Что мне теперь делать?
Понимаю, что «Ворон» первая жертва. «Выбери того - кого не жалко», - снова и снова всплывают слова медсестры. Я выбрала напарника сама, подставила его. Решила проверить что будет. Проверила! Отправила его в больницу. Это я виновата.
В потоке своих мыслей я и не заметила, как добралась к медицинскому блоку.
«Ворон», Саша где он? Что с ним?
Бегу по коридору, всматриваюсь в окна палат. А потом буквально налетаю на одну из медсестер. Девушка отшатывается от меня.
- «Ворон» где он? – тараторю быстро, будто опаздываю. Мое дыхание сбитое.
- В палате двенадцать, дальше по коридору, - отвечает девушка. – Его сейчас осматривает доктор, вам туда нельзя, - уже слышу в след.
Я должна его увидеть. Должна извиниться. Должна.
Буквально влетаю в палату.
Темноволосая девушка стоит у кровати, вместе с блондинкой медсестрой – Людмила кажется.
- Ты, - поднимает на меня палец, блондинка и начинает орать. – Тебе мало, что ты учудила с Сашей? Пришла посмотреть на труды своей работы?
«Ворон» лежит на кровати, на нем живого места нет. Синяки не лице. Синяки на теле, с него сняли одежду и теперь на рельефном теле видны гематомы. Он дышит. Глаза прикрыты. Подключены приборы. Жутко выглядит. Непроизвольно прикрываю ладонью рот. Как же мне жаль его.
- Тише, - спокойным голосом говорит темноволосая девушка.
- Карина, это из-за нее, - тычет снова пальцем в меня блондинка. – Из-за нее «Демон», чуть не убил «Ворона».
Карина значит.
Она смотрит на меня. А мне и сказать нечего. Потому что из-за меня «Ворон» оказался на больничной койке. Из-за меня в таком жутком состоянии.
- Из-за нее «Демон» слетел с катушек, - продолжает вопить блондинка. – Самого крутого захомутала и самого красивого чуть в могилу не уложила, - выплевывает яд медсестра. – Вышла отсюда, - продолжает кричать.
Не выдерживаю.
- Рот свои завалила! – рявкаю на нее и наступаю, сжав кулаки.
С какой стати вообще? Блондинка приходит в себя быстро и пытается спрятаться за темноволосой девушкой. Она боится видно по ее глазам. Слышала о моей репутации, но все же попыталась на меня рот открыть.
Нужен мне ее «крутой». Вовсе и не нужен. Пусть забирает.
Пусть сделает так, чтобы ее «крутой» больше не подходил ко мне, чтобы забыл и вовсе не вспоминал, и держался подальше.
- Карина, - вопит она.
- Давайте не будем разводить здесь балаган, - спокойно продолжает темноволосая девушка. Вскидывая руки передо мной. Обращается она лично ко мне, при этом заслоняя блондинку. – Мы в палате. «Ворон» в тяжелом состоянии. Ему нужен покой. А не шум и ругань.