Каждый удар сердца отдаётся в ушах, пока мы пытаемся справиться с неистовым зверем, в которого превратился мой брат. Но я знаю — где-то там, за этой яростью, всё ещё живёт человек, которого я знаю и люблю. И я должен достучаться до него, чего бы это ни стоило.
Перед глазами Демьяна — непроглядная пелена ярости. Он рычит, словно дикий зверь, пытаясь вырваться из наших хваток. Его тело напряжено до предела, каждый мускул готов к атаке.
— Демьян! — не сдаюсь я, продолжая взывать к его разуму.
— Мояяяя! — ревет он, его голос полон первобытной силы. — Моя, никому не отдам!
Что он имеет в виду? Что произошло за те короткие полчаса, пока его не было? Вопросы роем в голове, но времени на размышления нет.
— Демьян, что случилось? О чем ты говоришь? — умоляю его объяснить.
Но он словно в трансе. Повторяет как заведённый: «Моя, моё, никому не отдам», словно эти слова — его последняя защита.
— Успокоительное! — слышу сбоку крик одного из охранников. — Давайте вколем!
Смотрю на брата, на его искаженное яростью лицо, на вздувшиеся вены, и понимаю — другого выхода нет. Киваю в знак согласия.
— Делайте, — произношу тихо, но твёрдо. — Нужно привести его в чувство. Держите сильнее! — командую охранникам, когда к нам приближается надзиратель с уколом.
И тут Демьян словно почувствовал опасность. Ему хватило одного мощного рывка, чтобы раскидать держащих его охранников. Удары были настолько сокрушительными, что несколько человек, ударившись о стены, потеряли сознание.
Среди этого хаоса раздался пронзительный крик — женский. Этот звук, словно электрический разряд, пронзил сознание «Демона». Он замер, будто наткнувшись на невидимую стену.
Медленно, словно преодолевая сопротивление воды, брат начал опускать руки, разжимать кулаки. Его тяжёлое дыхание эхом отражалось от стен, будто он только что пробежал марафон. Морок постепенно отпускал его, возвращая в реальность.
— Демьян, — тихо позвал я.
— Ренат, — выдохнул он, словно пробуждаясь от кошмарного сна. — Что произошло?
А что я могу ему ответить? Сам не знаю. В голове крутятся вопросы, на которые нет ответов. Что довело его до такого состояния? Что случилось за эти короткие полчаса отсутствия?
Вижу, как в его глазах постепенно возвращается осознание. Вижу, как он оглядывается вокруг, замечая последствия своей неконтролируемой ярости.
— Брат, — начинаю я, но слова застревают в горле.
Сейчас главное — дать ему время прийти в себя. Позже мы разберёмся со всеми вопросами. Сейчас нужно просто быть рядом.
— Юля?! — раздался пронзительный крик за спиной «Демона». Мы резко обернулись и увидели девушку с короткой стрижкой, склонившуюся над лежащей на полу фигурой.
В следующее мгновение коридор начал заполняться женщинами. Они появлялись словно из ниоткуда, превращая и без того тесное пространство в настоящий лабиринт из женских силуэтов. Откуда здесь взялось столько женщин?
— Что тут происходит?! — растерянно произнёс начальник тюрьмы, с трудом пробираясь сквозь плотную толпу, выныривая из-за спин собравшихся.
Тем временем девушка на полу начала подавать признаки жизни. Сначала едва заметное движение руки, затем осторожный поворот головы. Мы с Демьяном шагнули вперёд, и он, не раздумывая, склонился над пострадавшей.
Толпа начала расступаться, создавая живой коридор. Женщины перешёптывались, обмениваясь тревожными взглядами.
Демьян, склонившись над пострадавшей, внимательно осматривал её, словно пытаясь понять, что произошло. Его недавняя ярость сменилась тревогой и заботой, что было непривычно видеть в человеке, известном своей непреклонной силой.
Демьян
Красная пелена медленно рассеивается перед глазами. Сначала размыто, потом всё чётче я начинаю различать очертания реальности. Передо мной стоит Ренат — его обеспокоенный взгляд проникает прямо в душу.
В памяти вспышками проносятся обрывки недавнего прошлого. Хан… Его насмешливая улыбка… Его слова, вонзающиеся в сознание острыми клинками: «Агния теперь моя, а ты всё просрал. Потерял брата, семью и её потерял». Он смеялся надо мной, называл «неудачником», наслаждаясь моей болью.
Воспоминания накатывают волной. Я помню, как пытался добраться до него, как наносил удар за ударом. Но он словно был неуязвимым — появлялся снова и снова, непоколебимый, как робот. Его присутствие сводило с ума, разжигало ярость до невообразимых пределов.
И вдруг… Пронзительный крик. Он разорвал пелену ярости, развеял иллюзии, созданные моим воспалённым сознанием. Этот звук стал катализатором возвращения к реальности.