Я действительно умирала с голоду. Я была просто сама не своя. Я чувствовала себя сосудом желаний, изголодавшимся, истощенным существом.
За ужином со Стейси и Ди я заказала все, чего хотела. После этого отправилась в обувной магазин и купила себе пару черных с голубым спортивных сандалий от Меррелла, именно таких, какие мне следовало купить перед началом путешествия. Мы вернулись в хостел, но лишь на минуту, после чего мы со Стейси снова вышли, направляясь на вечер в честь Джерри Гарсии в ближайший клуб, а Ди осталась в спальне, готовясь ко сну. Мы уселись за столик на небольшом, огражденном веревками пятачке на границе с танцполом, пили белое вино и наблюдали за женщинами всех возрастов, форм и размеров, кое-где разбавленными случайно затесавшимися мужчинами, которые топтались и кружились под песни Grateful Dead, игравшие без перерыва, одна за другой. За спинами танцующих был экран, на который проецировалась вереница слайдов, одни из них представляли собой абстрактные психоделические вихри, а другие – рисованные и фотографические изображения Джерри и его команды.
– Мы любим тебя, Джерри! – выкрикивала женщина за соседним столиком, когда появлялось его изображение.
– Ты не собираешься пойти потанцевать? – спросила я Стейси.
Она покачала головой.
– Мне нужно вернуться в хостел. Мы выдвигаемся ранним утром.
– А я думаю, что ненадолго останусь, – сказала я. – Разбудите меня, чтобы попрощаться, если я завтра утром сама не проснусь.
После того как она ушла, я заказала еще бокал вина и сидела, слушая музыку, наблюдая за людьми, наполняясь глубинным ощущением счастья просто оттого, что нахожусь в одном помещении с другими людьми в летний вечер, да еще и музыка играет. Когда полчаса спустя я встала, собираясь уходить, зазвучала песня Box of Rain. Это была одна из моих любимых песен у Grateful Dead, к тому же я была слегка навеселе, поэтому импульсивно ринулась на танцпол и начала танцевать – и почти сразу же об этом пожалела. Мои колени после бесконечной ходьбы казались жесткими и скрипучими, бедра – странно негибкими, но как раз когда я собиралась уйти, тот мужчина из Мичигана, с которым мы познакомились в этот день, внезапно подлетел ко мне и принялся танцевать как бы вместе со мной, вращаясь по орбите вокруг меня, как человек-гироскоп, рисуя пальцами в воздухе воображаемую коробку и одновременно кивая мне, будто я должна была понимать, что, черт возьми, все это значит, и мне показалось, что уйти будет невежливо.
Я заказала еще бокал вина и сидела, слушая музыку, наполняясь глубинным ощущением счастья просто оттого, что нахожусь в одном помещении с другими людьми в летний вечер.
– Каждый раз, когда слышу эту песню, я думаю об Орегоне! – прокричал он мне, перекрывая музыку. – Дошло?! – спросил он. – Коробка с дождем! Типа, Орегон – это тоже коробка с дождем!
Я кивнула и рассмеялась, пытаясь показать, что мне весело, но как только песня закончилась, я метнулась в сторону, чтобы встать у низкой, высотой по пояс, стенки, которая шла вдоль барной стойки.
– Привет, – произнес через некоторое время мужской голос, я обернулась. Он стоял по другую сторону стенки, держал в руке фломастер и фонарик – служащий клуба, по-видимому, управляющий той территорией, на которой можно было выпить, – хотя раньше я его не замечала.
– Привет, – ответила я. Он был красив, выглядел чуть постарше меня, темные кудрявые волосы достигали плеч. Поперек его футболки была надпись WILCO. – Мне нравится эта команда, – сказала я, указывая на надпись.
– Так ты их знаешь? – спросил он.
– Ну конечно, я их знаю, – ответила я.
Его карие глаза сощурились, когда он улыбнулся.
– Клево! – сказал он. – Меня зовут Джонатан, – и он пожал мне руку. Музыка снова заиграла до того, как я успела назвать ему свое имя, но он наклонился прямо к моему уху и, стараясь кричать не слишком громко, спросил, откуда я. Похоже, догадался, что я не из Эшленда. Я заорала в ответ, пытаясь объяснить, насколько это было возможно, что я иду по МТХ, а потом он снова наклонился ко мне и прокричал какое-то длинное предложение, которое я не смогла разобрать из-за музыки. Но мне было все равно, потому что его губы мазнули по моему уху, а его дыхание щекотало мою шею, и это ощущение, очень приятное, пронизало меня до самых пяток.