– Я подслушала, как вы в ресторане разговаривали о Маршруте Тихоокеанского хребта, – проговорила какая-то женщина. Средних лет, стройная, вытравленные до белизны волосы подстрижены в стильный «боб». В каждом ухе – по маленькой бриллиантовой сережке.
– Я иду по нему второй месяц, – сказала я.
– О, по-моему, это просто потрясающе! – улыбнулась она. – Мне всегда было любопытно, какие люди это делают. Я знаю, что тропа пролегает там, наверху, – проговорила она, махнув рукой в сторону запада, – но я на ней никогда не бывала. – Она подошла ближе, и какое-то мгновение мне казалось, что она вот-вот меня обнимет, но она лишь похлопала меня по плечу. – Но вы же не одна или… – Когда я кивнула в ответ, она рассмеялась и прижала руку к груди. – Бога ради, а что по этому поводу думает ваша мама?
Я пошла к двери мимо отставленных в сторону тарелок. На них были горками свалены совершенно съедобные остатки еды, на которые не позарился бы никто, кроме меня, медведей и енотов.
– Она умерла, – проговорила я, слишком расстроенная и голодная, чтобы смягчить свой ответ извиняющимся тоном, как делала обычно.
– Боже ты мой! Как ужасно! – На груди у нее болтались солнечные очки, висевшие на шнурке из блестящих светлых бусин. Она поймала их и надела. Ее зовут Кристин, сказала она мне, они с мужем и двумя дочерями-подростками снимают коттедж неподалеку. – Не хотите зайти к нам и принять душ? – спросила она.
Муж Кристин, Джеф, сделал мне сэндвич, пока я мылась. Когда я вышла из ванной, он лежал на тарелке, разрезанный по диагонали и гарнированный кукурузными чипсами и маринованным огурчиком.
– Если захотите добавить туда побольше мяса, на здоровье, – проговорил Джеф, подталкивая через стол ко мне тарелку с холодной нарезкой. Он был симпатичный и пухленький, с волнистыми темными волосами, седеющими на висках. Присяжный поверенный, как сказала мне Кристин за время нашей недолгой прогулки от ресторана до их коттеджа. Они жили в Сан-Франциско, но каждый год первую неделю июля проводили здесь.
– Может быть, еще пару ломтиков… Спасибо, – проговорила я, потянувшись за индейкой с деланым равнодушием.
– Она органическая, если это имеет для вас значение, – добавила Кристин. – И выращена в гуманных условиях. Мы стараемся работать над собой в этом направлении, насколько возможно. Ты забыл про сыр, – попрекнула она Джефа и пошла к холодильнику. – Хотите немного укропного сыра к сэндвичу, Шерил?
– Да нет, спасибо, – сказала я из вежливости, но она все равно отрезала несколько ломтиков и принесла мне, и я слопала его настолько быстро, что она отошла к другому столу и нарезала еще, не говоря ни слова. Потом раскрыла пакет с хлебом и положила еще несколько кусков на мою тарелку, достала банку с рутбиром и поставила ее передо мной. Даже если бы она вывалила передо мной весь свой холодильник, я бы съела все до последней крошки. – Спасибо, спасибо большое, – говорила я всякий раз, как она выставляла на стол новые продукты.
Даже если бы она вывалила передо мной весь свой холодильник, я бы съела все до последней крошки.
За дверями кухни, раздвижными, стеклянными, я видела двух дочерей Джефа и Кристин. Они сидели на веранде в одинаковых креслах, листая журналы Seventeen и People, заткнув уши наушниками.
– Сколько им лет? – спросила я, кивая в сторону девочек.
– Шестнадцать и почти восемнадцать, – ответила Кристин. – Второй и третий курсы колледжа.
Девушки почувствовали, что на них смотрят, и оторвались от чтения. Я махнула им рукой, и они робко помахали в ответ, прежде чем вернуться к своим журналам.
– Я порадовалась бы, если бы они сделали что-то подобное тому, что делаете вы. Если бы они могли быть такими же отважными и сильными, как вы, – проговорила Кристин. – Хотя, может быть, и не настолько отважными. Думаю, я бы до смерти боялась отпустить в такой поход, как ваш, кого-то из них. Скажите, а вам не страшно вот так, совсем одной?
– Иногда, – пожала я плечами. – Но не настолько, как может показаться.
Вода капала с моих мокрых волос на грязную рубашку. Я сознавала, что от моих вещей здорово несет, хотя под ними я чувствовала себя чище, чем все последнее время. Душ был почти священным переживанием после многих дней потения и замерзания в одной и той же пропотевшей одежде, горячая вода и мыло обжигали, сдирая с меня грязь. Я заметила на дальнем конце стола несколько книг – «Случка» Нормана Раша, «Тысяча акров» Джейн Смайли и «Корабельные новости» Анни Пру. Это были книги, которые я читала и любила, их обложки казались мне знакомыми лицами. Уже один только их вид создал у меня такое ощущение, будто я оказалась почти дома. Может быть, Джеф и Кристина позволят мне остаться здесь, с ними, мелькнула абсурдная мысль. Я могла бы быть такой, как одна из их дочерей, читать журналы и загорать на веранде. Если бы они это предложили, я бы согласилась.